С его прикосновениями к телу вновь возвращается привычное тепло, спокойствие, умиротворенность. Ощущать его на себе, рядом с собой, его сладкий шепот, вкус незаменимой кожи, яркий запах, опадающий где-то в легких яростным осадком – а больше ничего и не нужно.
Мне слабо верилось, что все это происходит со мной.
Ненависть проще любви.
Ненависть объяснима.
И именно поэтому все то, что происходило сейчас между нами - не поддавалось объяснениям.
Этому было лишь одно призвание, слишком сильное клеймо для такого влечения, слишком жгучее название и слишком быстрое предназначение.
Каждое его прикосновение вызывает во мне безумное наслаждение, заставляет фейерверкам в моих глазах разразиться непревзойденным фурором, душа взлетает к потолку и мгновенно рушится в пятки.
Где же ты была раньше, Дейвидсон, как же я жил без твоих вздохов, стонов, родных губ, незаменимых рук, пальцев, глаз, прикосновений? – прошептал он мне на ухо, ловко хватая меня на руки и осторожно опуская на кровать, надвисая сверху. – Как я жил без тебя, малышка? Какой смысл имеют эти 19 пустых лет? Что я должен сделать, чтобы наверстать упущенное? И если ты знаешь, помоги мне. Помоги мне, Дейвидсон. Теперь мне не справиться без тебя.
Я испуганно вжалась в кровать, со страхом ожидая его движений и того, что сейчас должно быть. Господи, пожалуйста, только не в моем доме.
И словно словив на себе мой испуганный взгляд, Стайлс хитро прищурился и осторожно докоснулся пальцем до моего лица, убирая надоедливую челку с глаз.
Засыпай. – забвенным голосом прошептал он, осторожно перемещаясь на кровать рядом со мной и разворачивая меня к себе. – Ты опять трясешься. – улыбка.
Да, трясусь. По другому и быть не должно.
Гарри легким прикосновением притягивает меня к себе и целует в лоб так неощутимо, что я рефлекторно тянусь к нему и вновь вдыхаю запах его кожи. С его равномерным дыханием пелена сна и прозрачная дымка дремоты словно сама напрашивается в сознание, а затем рушится с крахом на собственный разум.
Я стараюсь не засыпать, однако блеск привычных глаз и мягкий шепот на ушко делают свое дело. Я держусь до последнего, но потихоньку ощущаю, как закрываются мои глаза, как парень сильнее прижимает меня к себе и вновь целует в ухо, что-то шепчет, я совершенно не разбираю что, сквозь сонную пелену, но совершенно точно знаю – это те слова, которые принадлежат лишь одной мне.
«Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь ритм дыхания под ритм собственного сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты… ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость… А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви…? Она просто напросто невозможна. »
Я не знаю, что нужно делать в таких случаях по утрам: радоваться или плакать. Проснувшись от надоедливого солнечного луча, который безучастно скользил по моему лицу, я мгновенно поднялась на локти и осмотрелась.
Гарри рядом не было.
Нисколько не удивившись, я цокнула языком и вновь положила голову на подушку, закрыв глаза при этом. Если бы у меня был такой дар не отрубаться в детское время и сдерживать себя от проклятого сна, то сколько бы слов еще было сказано, сколько чувств, эмоций и всего этого можно было ощутить в прошедшую ночь.
Но, как нам всем известно, ничего никогда не будет так, как мы хотим. Мир вращается со скоростью света, не заостряясь ни на одном из наших желаний.
Грубая истина.
И именно поэтому сейчас, этим ранним, почти уже зимним утром я просыпаюсь одна, в тысячный раз наслаждаясь спокойствием, и одновременно перебарывая в себе щадящее чувство одиночества.
Недовольно фыркнув, я развернулась на другой бок и, словно почувствовав что-то очень неудобное на соседней подушке, тут же приподнялась и нахмурилась.
«Заберу тебя в семь, насовсем.
Г.С.»
Повертев в руках сложенный пополам листочек, я сонно улыбнулась и положила его на то место, где он лежал до этого.
А ведь приятное, мать его, ощущение, получать такие послания ленивым утром.
Сбросив холодные ноги на пол, я накинула на плечи короткий халатик и осторожно опустила вниз ручку, пробираясь вперед.
Из гостиной уже вовсю орал телевизор и я, абсолютно не стараясь подавить в себе нереальный интерес, с томным выражением лица заглянула в дверь.
Дэниел валялся прямо на полу, накинувшись махровым полотенцем и посапывая настолько сладко, что во мне тут же возгорелось желание развернуться и уйти обратно в постель.
