Он наконец вошел до конца и замер, тяжело, хрипло дыша. Оба покрылись мельчайшими капельками пота. Тейт молчал, кусая губы и глядя в лицо своего любовника. Лес нависал над ним, такой красивый, такой нежный, такой соблазнительный… Мягкие медовые локоны падали вниз, щекоча его лицо, красный шелк на глазах гармонировал с такими же красными губами, и Тейт жадно прислушивался к его хриплому дыханию. Они затихли, прочувствовав этот краткий момент единения, миг самой настоящей откровенной близости, а потом Лес осторожно толкнулся вперед. Тейт задохнулся и стиснул его плечи, не замечая, что уже исцарапал их в кровь. Он старался дышать медленно и спокойно, но сердце билось как сумасшедшее, между ног все жгло, низ живота налился адским жаром, и ему казалось, что там, где бедра Леса касались его бедер, кожа просто воспалилась. Лес начал двигаться, тихо, медленно, мягко, задавая неспешный ритм. И каждый толчок кружил голову, вырывал низкий горловой стон, заставляя сцеплять зубы, кусать губы и сильнее впиваться ногтями в плечи цвета алебастра. Постепенно темп Леса ускорился, и Тейт сам не заметил, как начал подаваться вперед, навстречу его бедрам, встречая каждый его выпад своим. Его голова беспрерывно металась по смятым простыням, он уже не знал, лежит ли с открытыми глазами или с закрытыми, все слилось в единое видение — лицо Леса, его стройное тело, нависшее над ним. Слилось в ощущение слаженного ритма их тел, мягкой, но быстрой качки, трения где-то глубоко внутри него, а еще оглушающего, ошеломляющего чувства наслаждения, что разрасталось в нем угрожающим вихрем. И в конце концов оно взорвалось, да так, что перед глазами все поплыло, и Тейт просто потерял сознание, ощутив только, что внутри него разливается что-то горячее…
Сила Первоисточника
Тейт заснул на рассвете. Усталый, изможденный и вымотанный до передела. Демоны, если у Леса и была совесть, то она явно пряталась где-то очень глубоко! Он использовал щедрое «самопожертвование» капрала на славу. После того, как Кречет потерял сознание, неугомонный принц снова сделал это. Проклятье. У него были самые наглые, нахальные и бесцеремонные, совершенно не знающие стыда губы, которые могли быть одновременно везде! Если бы Тейта попросили сказать, что он помнит из прошедшей ночи, он бы только неопределенно замотал головой. В сознании было мутно. И сил встать на рассвете, когда он только уснул и услышал звук утреннего рога, не было. Зато Лес, который вообще не собирался смыкать глаз, готов был горы свернуть. Сила плескалась через край, а магия била далеко за пределы ее резерва. Таким полным и таким могущественным Лес не ощущал себя никогда.
Тейт лежал на животе, подмяв под себя подушку. Длинные черные волосы разметались по спине, дыхание было едва слышно. Красная мантия принца укрывала его ниже пояса. И эта картина была до невозможности соблазнительна…
«Вымотался, бедный», — с ухмылкой подумал Лес, глядя на него с бесконечной нежностью. Откинув его волосы вбок, он пробежался легкими поцелуями вдоль всей его спины и запечатлел яркий засос на пояснице. Проклятый собственник. А потом еще и на правой ягодице, слегка спустив алую ткань. Пружинисто вскочил с кровати, пошептал на ладонь и занес ее над поясницей заворочавшегося Кречета. От ладони отделился едва заметный сгусток тепла и впитался в кожу капрала.
Лес, довольный донельзя, подобрал свою рубашку и штаны и мигом оделся. Накинув на себя сверху черный кожаный плащ с двумя прорезями на спине, сделанными специально для виальдэ, он вдел клинки в ножны, спрятавшиеся под плащом, и вышел из палатки, наложив на нее заклятье. Чтобы никто не смел побеспокоить его любимого капрала. Ухмыльнувшись, Лес потянулся. Проклятье, да он был готов землю перевернуть!
— Ваше высочество? — Лейтенант Сайдан уже ждал его. — Враг наступает.
— Уже? — хмыкнул принц. — Еще даже шести нет, что ж вам всем так не спится-то…
— Какие будут приказы?
— Я хочу, чтобы основная часть войска отошла в тылы. Пусть лучники и воздушные маги прикрывают меня сзади как могут.
— И все?
— Все.
— Ваше высочество! Вы собираетесь один выйти на поле боя?! Один в поле не воин!
— Если это не я, — самодовольно заявил принц.
В глазах Сайдана появился легкий страх, который Лес легко заметил. «Безумец», — читалось в них. Тогда, положив руку ему на плечо, будущий король спокойно произнес:
— Лейтенант, вот что я вам скажу… Страх — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Страх — это слабость, и потому тот, кто испугался, уже побежден. Да не проникнет в наше сердце страх.^1
Мужчина замотал головой.
— Если вы умрете… Дайлат останется без правителя…
Лес только покачал головой и зашагал к щитам, у которых уже устраивались стрелки. Полы плаща черным вихрем взметнулись за ним, обдав лейтенанта потоком воздуха.
А принц прошел мимо щитов. Прошел мимо приготовившихся копьеносцев. Мимо построившихся рядов мечников. Мимо метателей дротиков и передних рядов арбалетчиков. Воины смотрели на него изумленно, как на умалишенного, и молчали. Уход принца сопровождался абсолютным безмолвием.
