Жаркий рот снова обхватил его член, и капрал выгнулся, но на этот раз Лес не отстранился и вобрал его в себя полностью. Тейт охнул, сжал солнечные пряди и тихо всхлипнул. Мотая головой из стороны в сторону, он шептал какие-то слова, начиная бредить наяву.
— Лес! — вскрикнул он, когда понял, что сейчас вот-вот что-то произойдет, но опоздал.
Тяжело дыша, стрелок обмяк на постели, чувствуя, как из него толчками выплескивается семя. Он с трудом приподнял голову и увидел, как Лес приподнимается, слизывает белые капли со своих губ и крайне обольстительно улыбается. Причмокнув, он встряхнул волосами, снова облизнулся и неспешно выдохнул.
— Тейт, демоны, и все же ты такой сладкий…
Кречет тихонько, беспомощно застонал.
— Тебе было хорошо? — шепнул Лес, гибко скользнув вверх.
Тейт не ответил. Это было очевидно.
— Ты как… — продолжал расспрашивать его любовник. — Сверху, снизу, м?
— Иди… в Бездну… — выдохнул капрал, откидывая голову.
Лес не замедлил воспользоваться доступом, открывшим ему бледную восхитительную шею, и впился в нее губами, оставляя жгучие следы.
— Значит, сверху буду я! — констатировал он довольно. — У тебя пока опыта недостает…
Снова скользнул вниз, а через мгновение глаза Тейта широко распахнулись, он сдавленно охнул, схватившись за голову Леса. Ожесточенно замотал головой, сдерживая стоны, тихонько зарычал.
— Лес, это совсем… Нет!
Не обращая внимания на его слабые протесты, Лес скользнул языком по входу в его тело. Трудновато будет без пальцев… Но он ведь обещал не прикасаться к Кречету ничем, кроме губ и языка… А в этом была какая-то своя особенная прелесть, довести любимого капрала до оргазма одним только ртом. Он мягко, но настойчиво проник языком внутрь его тела, Тейт вскрикнул, замотал головой, глухо постанывая и уже просто по инерции прося его остановиться. Лес упивался этими стонами, всхлипами и работал языком еще ожесточеннее. Он сам давно уже держался на одной своей железной воле, и если бы не она, то точно бы раз десять уже спустил. Это было просто восхитительно, знать, что этот недотрога, этот осторожный, неуступчивый, пугливый и недоверчивый капрал-полукровка теперь извивался под ним, испуская жаркие стоны, кусая свои сладкие губы, хватаясь за его волосы и прося сам не зная чего. Он судорожно сжимался, дрожал и впивался острыми зубами в свои истерзанные губы, то притягивая голову Леса к себе, то пытаясь оттолкнуть. Для принца же эти поползновения были возбуждающими ласками, которые только подгоняли его. Он на секунду оторвался от своего занятия и с удовлетворением понял, что Тейт снова возбужден и тверд как камень.
Теперь пора.
Отстранившись, он быстро скинул свои штаны и, скользнув вверх по телу стрелка, уперся руками в постель по обе стороны от его головы и шепнул на ухо:
— Раздвинь ноги, Тейт.
Гибкий стрелок замер под ним на мгновение, затряс головой, а потом беспомощно развел ноги в стороны. Он облизнул свои пересохшие губы, шепча, какой же Лес сумасшедший, глупый, как он может вытворять с ним такое… И эти сладкие упреки отзывались жарким томлением в паху Леса. Он устроился между его ногами и осторожно толкнулся вперед, вырвав у Тейта хриплый, сдавленный вздох. Было чертовски трудно выполнять свое обещание, потому что без рук он не мог задать правильного, нужного им обоим ритма, не мог придержать гибкое, изворотливое тело под ним за бедра. Тейт неожиданно странно затих, замолчал, пока Лес протискивался в него, стараясь входить медленно и осторожно, и тем самым облегчил ему задачу. Только вцепился руками в его плечи, сверкая изумрудными глазами, и если бы Лес видел его сейчас, то точно кончил бы сразу, без всяких телодвижений. Разметавшиеся по постели черные волосы отливали синевой в свете свечей, глаза сверкали истинной первобытной страстью, распухшие, истерзанные губы манили целовать и срывать слетающие с них влажные вздохи и стоны.
