– Не для нее. Она со мной с самого детства. Лучшая игрушка и талисман. Я ее до третьего класса в школу таскал, и верите, нет – одни пятерки были, не то что сейчас. А если не выучил, никогда не спрашивали. Я уже тогда немного стеснялся: как же – такой большой в плюшевого слоненка играет! Розочкой назвал! Мальчишки же должны в машинки играть или там пистолеты, солдатики. А тут – ну девчачья же игрушка! И я… я… – Слова царапали Славке горло: каждая буква как обмотана колючей проволокой. – Я перестал с ней играть, – прошептал Славка. И посреди древнего Болота, перед искалеченной игрушкой, это прозвучало как признание в страшнейшем преступлении. – А она провела нас. Все равно провела нас сюда. Помогла. Она никогда не переставала… – Неожиданное тепло сродни электрическому разряду побежало по его руке, заставив испуганно вскрикнуть. Славка выронил Розочку, и от этого вскрикнул еще раз.
Игрушка, кувыркнувшись в воздухе, тяжело упала на все четыре ноги. Удивленно хлюпнула, вминаясь, болотная почва. Ноги-колонны продавили мягкий дерн, брызнула черная жижа. Бенгальским огнем от хобота до хвоста пробежали искры, и в трепещущем мареве возник розовый зверь.
На деревянных ногах Славка вошел в дрожащий воздух. Не слушая предостерегающих криков друзей, погладил упругий, свернутый кольцом хобот. Осторожно коснулся обломанного бивня цвета слоновой кости. «Ох, ежики! – подумал Славка. – Да ведь это и есть слоновая кость!»
Хотя на деле зверь больше напоминал мамонта. Он дышал физической мощью. Метра два в холке, небольшой горб на спине, свалявшаяся шерсть неестественного розового цвета, словно только что сбежал из модного салона. Левый глаз подернут белесой пленкой. Славка привстал на цыпочки, чтобы дотронуться до мохнатой щеки, и зверь опустил массивную голову ему навстречу. Славка прижался к ней лбом и заплакал крупными счастливыми слезами.
Казалось бы, череда странностей должна была притупить способность удивляться. Но стоило поднять взгляд, как приходилось бороться с желанием недоверчиво покачать головой. Огромное розовое… существо? Животное? Чудовище? Безумная пародия на мультяшного мамонта, невозможная в реальности, тем не менее реально шагала впереди, помахивая реальным по-крысиному голым кольчатым хвостом.
Еще удивительнее выглядел пухлый Славка, вприпрыжку идущий рядом с бывшей игрушкой. Рыжий почесывал псевдомамонта за ухом, зарывался пальцами в густую шерсть и болтал без умолку. Счастливый Славка казался безумнее Мартовского Зайца, и его утверждение, что Розочка, мол, выведет их куда надо, не внушало Жану доверия.
Под ногами хлюпала неверная почва, но Жан почти не волновался. Где прошла такая туша – там танк проедет, травы не примяв. В кроссовках чавкала жижа, с каждым шагом вонь болотных испарений становилась все менее выраженной. Кажется, он начал привыкать и к этому. И все равно продолжал удивляться происходящему.
Погруженный в собственные мысли, Жан едва не налетел на… Розочку. Трудно было называть это неуклюжее мамонтоподобное нежным цветочным именем, но Славка настаивал. Жан обошел розовую тушу, чтобы понять, из-за чего остановка. Болото не изменилось. Мох, лишайники, скрюченные болезненные деревья и стелящиеся кусты. Однако появилось и нечто новое. Два параллельных ряда подтопленных камней, вереницей убегающих к хмурому горизонту.
Округлые валуны, обсосанные временем словно леденцы, выделяли мшистую дорогу, достаточно широкую, чтобы разминулись два грузовика. Жан невольно вздрогнул, подумав, кто и когда мог ходить этой забытой тропой. Прикинул, что, пожалуй, сил перевернуть камень ему бы хватило, а вот оторвать от земли – вряд ли. О том, кто и для чего построил здесь путь, не хотелось даже думать.
Дорога, обрамленная камнями точно бордюром, тянулась так далеко, что сливалась с небом. Терпеливо стояли, ожидая решения, Лена и Ярик. Славка обнимал Розочку, что-то шептал в ухо размером с зонт и хихикал, заливаясь румянцем, когда мохнатый хобот касался его собственного уха. Не сдержавшись, Жан все-таки протер глаза кулаком: настолько нереалистичной казалась эта картина.
– Розочка говорит, что нам сюда. Она нас проведет.
Жану чертовски хотелось спросить, почему вдруг он должен довериться игрушечному слону, когда именно из-за игрушек они здесь и оказались, но сказал он совершенно другое:
– Как ты ее понимаешь вообще? Она же молчит все время или гудит что-то невнятное.
– Не знаю, – Славка пожал плечами. – Это не слова даже…
– Образы? – подсказала Лена.
Жан невольно залюбовался ею. Сосредоточенная, Лена нахмурила светлые брови, от чего казалась чуть старше. Куртка перемазана болотной грязью. На щеке земляной след. Непослушные волосы, выскользнув из тугих объятий резинки, обрамили лицо самовольными прядками. Она выглядела и говорила так органично, что Жан впервые в жизни подумал о единстве формы и содержания. Умной и красивой Лена была, а не казалась.
– Ау!
– Что?
Жан встряхнулся, собрался и понял, что щеки у него пылают, как Славкины.
