Глаза девушки были закрыты, а ресницы трепетали, как крылья испуганной бабочки. Он опустил платье ниже пояса и взял в ладони, а потом стал по очереди целовать её грудь. Это было так невероятно приятно, что Любава застонала.
Тодор подхватил её на руки и положил на мягкое широкое ложе. Его нежные прикосновения пьянили её, не давали сосредоточиться. Ну почему её тело так предательски реагирует на все эти ласки? А первым был Подвизд, который пытался раскрыть ей всё это.
Тодор сразу увидел, что мысли её переключились и были не о том, что сейчас происходило между ними. Мужчина? Она думает о том молодом отроке. Нет, он сейчас заставит забыть о всех других мужчинах, которых она знала.
Он быстро разделся и лёг с ней рядом. Провёл нежно пальцем по её щеке, медленно опустился ниже, к шее, груди, обнажённому плоскому животу.
– Ты прекрасна, – выдохнул.– Но тебе, наверное, не я один говорил…
Тодор поцеловал её маленькое ушко, а потом веки, шею и снова грудь, перекачивая соски языком, как маленькие вишенки.
Любава застонала и выгнулась вперёд.
– Я не причиню тебе боли, – шепнул он и девушка вдруг почувствовала присутствие чего то большого и постороннего в своём теле, которое медленно продвигаясь вперёд, заполняло её.
Тодор припал к её губам, сначала нежно, а потом страстно, сгорая от желания до конца обладать ею и вдруг наткнулся на преграду. Как, она девственница? И никто ещё не касался этого юного тела? И напрасно он так ревновал её, сгорая и страдая от этого чувства? Радость переполнила любящее истерзанное сердце.
–Потерпи, милая, сейчас будет немного больно.
Он приподнялся на локтях и глядя в её теперь широко раскрытые глаза, резко вошёл в неё до конца.
Зря её пугал Тодор. Любава боли почти не почувствовала.
Он немного подождал, глядя в её тёмные глубокие глаза, заполненные туманом, потом начал медленно двигаться в ней.
Странные волны наслаждения начали подниматься откуда -то от пальчиков ног до живота. Это были для девушки непередаваемые сказочные ощущения. Она ведь и раньше догадывалась, что за поцелуями должно следовать что –то ещё более прекрасное…
Тодор двигался медленно и ритмично и она, обняв его за плечи подалась вперёд и стала откликаться на ласки, стремясь поближе быть к телу, которое дарило ей такое наслаждение.
В одном ритме они дошли до того момента, когда все чувства и ощущения куда-то испарились, а остался только восторг, полностью поглотивший её.
Тодор сделал последнее глубокое движение и замер, горячий и мокрый от пота.
– Тебе было не очень больно?– участливо спросил, нежно поцеловав в губы.
– Нет, почти не больно. Так прекрасно, что я даже и не могла себе предположить. Это только сегодня так, потому что у меня до тебя никого не было?
– Нет, милая, с каждым разом будет лучше и лучше.
– Лучше просто не бывает, – сонно прошептала девушка.
– Глупенькая ты ещё, – гортанно рассмеялся Тодор. А потом став серьезным, закончил , – я рад быть у тебя первым, моя дорогая жена.
Но никакого ответа не последовало. Он услышал тихое сопение и увидел, что Любава уснула.
«Ну вот, совсем замучил девушку, – укорил себя и улыбнулся Тодор. – Ничего, пусть отдыхает. У нас таких ночей будет много да и дней тоже.
Глава 21
Тодор никогда не мог подумать, что в этой маленькой женщине, его жене, есть такая хозяйственная жилка.
То, что у неё в городе всё было посчитано, рассортировано по полочкам, он ведал. Знал, что Мал крепко держал в руках бояр и дворян и думал, что это заслуги его твёрдого руководства.
Но когда Любава стала налаживать хозяйство их княжьего терема и подворья он немало удивился.
Милана была девушкой несколько скромной и особенно хозяйственными делами не занималась, чем очень пользовались ключница, конюшие. Одним словом, дворяне.
А вот Любава сразу же заставила дворовых девушек начисто убрать в светлицах, и те несколько дней скоблили и убирали палаты, перестирывали и выполаскивали бельё, а потом рубелем его выглаживали. Все скатерти, занавеси засияли белоснежно и ярко. Когда комнаты были убраны, княжна взялась за клети. Первое, что сделала- приказала хранить отдельно рожь, ячмень, овёс. Несколько дней подряд из дерева делали большие лари для муки: овсяной, пшеничной, ржаной. Круп гречневой и пшённой.
Любава всё контролировала и всё проверяла сама.
Осенью, в пору грибов, рубки капусты она приказала делать запасы и в клетях появилось много кадок с квашеной капустой, грибами. На вязках лука, чеснока висели вязки грибов: белых, подосиновиков, подберёзовиков.
Чуть поодаль стояли кадки с мочёными яблоками, огурцами.
В углу посвечивали своими чёрными боками кучи репы и редьки.
А уж сколько было засушено и наварено в меду грушек, вишен и слив, клюквы, малины!
Большие кладовые были заполнены солёной олениной, говядиной и свининой.
На стенах висели пучки укропа, а в коробах хранились горох и фасоль.
В клетях, где хранилась рыба, тоже приказала навести порядок; отделить рыбу сушеную от вяленой.
