Заставила пересушить связки шкур белок, бобров, куниц. Волчьи и медвежьи определила в другие бортьяницы. Мёд у неё в бочках стоял отдельно: гречишный-темнее, засахаренный- пахнущий лесными травами и цветами. Летом бортники твердили, что в этом году полёт пчелы плохой, цвету мало, поэтому и мёду будет немного
Любава их выслушала, а потом просто сказала, что в этом году мёда будет предостаточно. Алекс, присутствующий при этом разговоре, улыбнулся, вспомнив, как когда-то встретил девушку, инспектирующую ульи в дуплах деревьев. Сколько в этом году мёда она знала наверняка! На следующий день бортники довезли мёд да ещё и соты, наполненные золотистым тягучим мёдом, запечатанные воском.
Когда же были наведены порядки в клетях, кладовых, княгиня заставила вымести и вычистить двор. И всё засияло чистотой и уютом. Нет, нельзя сказать, что здесь было запустение. Когда хозяйничала Заряна, то она следила за всем и держала всех в строгости. После её смерти Тодор не мог охватить сам и домашние и народные дела и постепенно всё пошло из рук вон. Дворовые обленились, не чувствуя контроля и делая всё кое -как.
Вечерами Тодор и Любава могли, наконец, побыть вместе. Это было то, о чём он мечтал. Сидя в деревянном кресле, Тодор смотрел на Любаву, которая широким гребнем с золотой, инкрустированной каменьями ручкой, расчёсывала свои дивные волосы. Они искрились и потрескивали, водопадом стекая по плечам и точёной фигурке его жены. Это были самые любимые минуты князя, не считая, конечно тех, которые дарили радость и блаженство ночью.
Тодор подошёл к Любаве, отодвинул одной рукой её волосы и поцеловал в нежную шею. Девушка повернулась и он в который раз прочитал в её огромных, лучистых глазах сказку о любви.
– Любушка, посмотри на мой тебе подарок.
В правой его руке было чудное монисто. На золотой нитке – золотые слёзки, вперемежку с камешками, от блеска которых уставал глаз.
– Как красиво, – залюбовалась девушка.
– Давай примерю Оно сделано как- будто для тебя.
Любава смотрела в зеркало, а Тодор, отодвинув ей волосы, попытался надеть украшение.
Даже от одного его прикосновения, у девушки как обычно по телу пробежали чувственные волны.
Нежные руки остановили свою работу, наткнувшись на простую чёрную нить.
– Я постоянно смотрю, но никак не спрошу у тебя. Странное украшение какое-то.
– Это не украшение, а оберег. Оно должно передаваться по женской линии. Лада оберегает нас.
– Вот оно как. А почему именно Лада?
– Потому что имя её означает добро, мир в семье. У неё же сын бог любви- Лель, а дочка Леля – богиня весны.
– Это то я знаю. И передаётся по женской линии?– лукаво улыбнулся Тодор .
– Ну да. От матери дочери. Мне от моей мамы досталось. Ведунья сказала, чтобы я его не снимала, он меня защищать будет, а потом передам дочери.
– Но у нас пока нет дочери. Кому же ты будешь его передавать, если мы не постараемся?
Его рука лежала у неё на плече и девушка почувствовала, как та мгновенно потяжелела. И это вызвало у неё волнующие ощущения. С каждым днём, как и обещал Тодор, волшебство сближения становилось всё прекраснее.
Любава стала на цыпочки и сцепила свои руки за плечами Тодора. Он наклонился к её лицу и начал целовать, прижимая к себе так,что она ощущала каждую напряженную мышцу его тела…Масса волос укрывала её, глаза блестели из –под опущенных ресниц и Тодор невольно залюбовался в который раз своей женой. Он не видел мавок, а только слышал о них, но сейчас догадывался, что если они хотя бы немного похожи на его жену, то можно понять путников, которые бросая всё, следуют за лесными красавицами, забывая обо всём.
Тодор подхватил её на руки и бережно уложил на ложе, не отрываясь от её сладких губ.
Мешала её рубашка и он стал стягивать ту с тела девушки, Любава помогала ему в этом. Свечи мерцали и в бликах их на стенах рисовались причудливые тени.
Её улыбка возбуждала его, манила, обещая неземное блаженство.
Тодор лёг возле неё, и Любава немного отодвинулась.
– Прикоснись ко мне, милая. Я успел соскучиться по твоим нежным рукам.
– Так быстро? – Гортанно засмеялась она.
– Всегда…
Он прижал её к себе, взял в рот сосочек её упругой груди, стал языком и губами ласкать горошинку.
« Как маленький ребёнок, – сквозь пелену наслаждения подумала она, нежно поглаживая своего мужчину по спине, опускаясь ниже и ниже.
Тодор не переставая, ласкал по очереди её грудь. Вначале одну, потом вторую, руками крепко прижимая её ягодицы к возбуждённой плоти.
Скрипнул зубами, сдерживая в себе сильнейшее возбуждение. Любава шевельнулась и взглянув в её томные глаза, он увидел нетерпение.
Тодор припал к её губам, нежным и в то же время властным поцелуем, стал всё глубже и глубже заходить в её разгорячённую влажную плоть, вызывая своими ритмическими движениями горячую волну, которая наплывала и всё больше усиливалась где-то внизу живота Любавы. И постепенно эти волны наслаждения поглотили её и понесли куда то ввысь, вдаль.
Короткий вскрик наслаждения был двухголосным – мужским и женским…
Они медленно приходили в себя. Тодору не хотелось покидать такое любимое и желанное местечко.
