— Конечно, — утвердительно кивнул Рой и пошел наливать кофе. Уж кому, как не ему, простоявшему за стойкой без малого двадцать лет, знать, когда лучше попытаться растормошить человека, а когда оставить в покое. Он налил кофе, положил на блюдце сахар и осторожно поставил чашечку на стойку. Парень сидел, закрыв глаза, погрузившись в какие-то свои размышления. И, судя по его виду, ему было о чем подумать. — Слушай, — снова спросил Рой, — с тобой точно все в порядке?
— Нет, — парень тут же открыл глаза, — я очень плохо себя чувствую.
Рой собрался спросить, не вызвать ли ему врача,
Том Болтон, водитель автобуса, просто не успел разглядеть лица «психопата» на дороге и сейчас, равнодушно скользнув по нему взглядом,
уселся за соседний столик в ожидании бифштекса и спагетти. А Нэш? Нэш вообще не зашла в ресторан. Ей хотелось побыть одной, и поэтому она решила пройтись, размять ноги. Выйдя из автобуса, Нэш медленно пошла по стоянке для парковки. А пройдя буквально десять шагов, столкнулась со странным человеком, на котором, несмотря на жару, был надет черный дождевик. Она подняла взгляд и замерла. Глаза. Она уже видела эти глаза. Такие же были у Холзи. Там — в ресторане. Равнодушно обойдя ее, человек направился к дверям ресторана, а она, не в силах отвести взгляд, смотрела ему в спину, пока он не исчез в темном, прохладном проеме.
— Я думаю, это работа того же парня, — сказал коренастый лейтенант, разглядывая залитый кровью салон патрульной машины. — Как его… Джеймса Холзи. Уж если он запросто прикончил пятерых вооруженных полицейских, что ему стоило пристрелить еще двоих.
Эстридж, высокий худой мужчина, поджарый, словно гончий пес, и сухой, как вяленая рыба, выпрямился, поглядев на напарника.
— Во-первых, уже почти наверняка известно, что в участке «поработал» не он. Скорее всего это тот человек, что говорил по рации с диспетчером. Кстати, он говорил из этого же участка.
— Интересно, как же этот некто умудрился перерезать весь участок и не оставить следов?
— Не знаю как, но это ему удалось. А во-вторых, этот Холзи сидел в машине во время выстрелов.
— Откуда это известно, — скривился лейтенант.
— Кода он говорил со мной по рации, машина двигалась, — продолжал Эстридж. — Был слышен шум двигателя — раз.
— Ну а если допустить, что он заставил их остановиться?
— Второе, наши люди обнаружили брызги крови и мозговой ткани на дорожном покрытии в шестистах метрах отсюда. Значит, кто-то сидящий в машине и оставшийся в живых, сумел проехать эти шестьсот метров и остановиться.
— Судя по вашему тону, есть еще и третье, — буркнул лейтенант.
— Есть, — подтвердил капитан. — Третье — это следы. Следы второй машины. Она догнала их по степи и съехала на дорогу в пятидесяти метрах от места убийства. Шла рядом с ними сто метров с небольшим и свернула снова в степь. Так вот… — он помолчал. — Так что, скорее всего, этот парень, Холзи, не виновен. Просто испугался до полусмерти и «сделал ноги». Жаль. Он бы мог нам очень помочь.
Эстридж замолчал.
— Его фотографии уже есть у всех патрульных, и они сейчас прочесывают всю округу в радиусе двадцати миль. Так что через пару часов его доставят нам, как пить дать, — успокоил его лейтенант. — Правда, ищут-то его как убийцу. Ну да полчаса в наручниках пойдут ему на пользу, я думаю. В следующий раз крепко подумает, прежде чем лезть куда не следует.
Эстридж молча развернулся и пошел к машине. Через десять минут они были в участке, а еще через полчаса на стол легло заключение: второй машиной был «джип-интернейшнл». И выстрелы, убившие обоих патрульных, были произведены из этой самой машины.
НУ, НАКОНЕЦ-ТО, ТЫ ЗАДУМАЛСЯ О ГЛАВНОМ, ХОЛЗИ.
