На самом деле то, что он не заходил в «Тихую гавань», нисколько не удивляло. Отсутствие в университете казалось чуть более странным, но тоже поддавалось рациональному объяснению: в середине лета интерес к учёбе проявляли только подбирающие «хвосты» должники и самые увлечённые энтузиасты. И то, что долгое время Попутчик относился ко второй категории, не было достаточным основанием для уверенных выводов.
«Если бы случилось что-то плохое — по-настоящему плохое — я бы об этом узнала, — убеждала себя Мэй. — Весь город был бы в курсе».
И всё же с того самого момента, как через несколько часов после расставания с Попутчиком она проснулась в темноте комнаты под завывания ветра, доносившего с реки тихий плеск волн, её не отпускала тревога. Мрачные предчувствия с каждым днём опутывали всё крепче, и вместе с ними крепла уверенность в необходимости встречи. Одной. Последней.
Вот только Попутчик не появлялся в поле зрения, а Мэй не знала даже его телефона. Поэтому вчера она, поборов смущение, отправилась на кафедру полевой физики.
Чарльз Грэй, казалось, воспринял её визит как часть ежедневной рутины.
— А вам он зачем понадобился? — поинтересовался профессор, не отвлекаясь от разложенных на столе документов. — Попробуйте удивить меня оригинальной версией.
— Мы планировали вместе работать над курсовой, — выпалила Мэй, решив, что полуправда лучше абсолютной выдумки.
— Милая леди, — обращение было приправлено смертельной дозой сарказма, — я бы посоветовал вам для начала определиться с разницей между «я хочу» и «мы планировали».
— Вообще-то это была его идея, — фыркнула Мэй, за что удостоилась мимолётного оценивающего взгляда.
— Что ж, вы первая, кому хватило наглости на такое заявление. — В голосе профессора всё отчётливее проступало раздражение. — Возможно, я даже дал бы вам шанс меня убедить. Если бы буквально вчера не пытался удержать своего лучшего студента от отчисления и уговорить хотя бы на академический отпуск. Не от таких ли соавторш он бегает?
Не сочтя нужным попрощаться, Грэй вернулся к работе, и Мэй вдруг узнала листы, которые он изучал с таким вниманием. Она уже видела эти схемы — меньше недели назад. Ей не составило бы труда доказать недоверчивому профессору, что она имеет прямое отношение к этим расчётам, но мысли парализовал страх. Потому что этих бумаг не должно было здесь быть.
Что-то происходило. Что-то неправильное. Что-то, что непременно требовалось остановить.
Её затопили растерянность, беспомощность и предчувствие неотвратимой беды. С ними Мэй заснула вчера. С ними же проснулась сегодня.
Приняв очередной заказ, она вернулась за стойку, отмерила нужное количество кофейных зёрен, засыпала их в резервуар кофемолки. Деревянная ручка привычно легла в ладонь. Техническому оснащению «Тихой гавани» могли позавидовать многие зимогорские кафе, но, когда посетителей было немного, Мэй предпочитала молоть кофе вручную. Ей нравился процесс, гостям нравился результат.
Сердце тревожно трепыхнулось в груди, но рука не сбилась с размеренного ритма. Жернова продолжали вращаться, перемалывая зёрна, и Мэй чувствовала, как в такт этому вращению где-то внутри неё щёлкает невидимый метроном: раз-два, три-четыре, время на исходе, пять-шесть, семь-восемь, скоро что-то случится, девять-десять, что ты успеешь?
Странное ощущение проснулось в ней несколько часов назад, безжалостно напоминая о времени, утекающем сквозь пальцы. И, едва дождавшись обеденного перерыва, Мэй сделала то, от чего упрямо удерживалась почти неделю. То, от чего удержалась даже после разговора с Грэем. Она отправилась к Попутчику домой. И совершенно растерялась, когда дверь открыла его мать.
— Криса нет, — вздохнула Анита Гордон в ответ на смущённое бормотание гостьи, и в этой фразе отчётливо звучало непроизнесённое «опять». — Я бы предложила подождать, но не знаю, когда он вернётся. Что-то случилось?
Мэй увидела, как тревога, которую она принесла с собой, отражается в глазах стоящей напротив женщины, и торопливо замотала головой, отступая обратно за порог:
— Нет-нет, мы просто… просто работали вместе над одним проектом, и я случайно оказалась рядом и подумала: может, он дома…
— Может быть, что-то ему передать? — предложила Анита. — Сказать, что вы заходили? У него есть ваш номер?
— Нет, ничего, спасибо… Он знает, где меня найти… То есть… — Жар заливал щёки. Мэй хотелось сбежать, и одновременно — остаться здесь и ждать. Столько, сколько придётся. И лишь необходимость вернуться к работе помогла сделать выбор. — Я буду в «Тихой гавани». Если он захочет поговорить, пусть ищет меня там.
Сейчас, пересыпая кофе в холдер, Мэй думала о том, что это было очередной её глупостью — если не сам визит, то трусливый побег. Она не нашла в себе сил даже на то, чтобы узнать его номер. Побоялась, что это покажется странным? Что это вызовет больше подозрений и беспокойства, чем едва знакомая девица с панически блестящими глазами, явившаяся неизвестно откуда и неизвестно зачем? Какая чушь!
