— Мэй? — Теперь голос звучал напряжённо, и она обернулась, особенно остро ощутив неуместность своих мелких тревог.
Попутчик всё ещё сидел на земле, подогнув левую ногу и опустив ладонь на пострадавшую правую. И травма явно беспокоила его меньше, чем затянувшееся молчание.
— Всё хорошо, — сказала Мэй. — Я просто… растерялась.
— Прости. Я не хотел тебя смущать.
Что-то в нём казалось странным. Неправильным. Будто исчезла привычная лёгкость — из движений, из взглядов, из ставших вдруг натянутыми шуток. Будто сильный и уверенный в себе волк вдруг превратился в щенка, который всё ещё позволяет себе весёлый лай, но каждую минуту ожидает, что хозяин дёрнет поводок, и ремень вопьётся в шею. То, что в роли хозяина выступал он сам, лишь добавляло безнадёжности.
Мэй знала, что эти слова больше никогда не будут правдой. Если они вообще когда-то ею были.
— Ничего страшного. — Она снова подошла ближе. — Ты точно сможешь встать?
Вместо ответа Попутчик поднялся с земли — с осторожностью, но всё же достаточно уверенно.
— Если честно, — заметил он, — ты не похожа на человека, у которого всё хорошо. — «Это из-за меня?» — читалось во взгляде так отчётливо, словно Попутчик произнёс это вслух. — Я могу тебе чем-то помочь?
Мэй покачала головой и улыбнулась.
— Если только ты можешь отправить меня лет на десять в прошлое. Тогда всё было гораздо проще…
— Ну, я бы так не сказал. Слишком много ограничений.
— Зато можно подойти к кому-нибудь, заявить что-то вроде «Я хочу с тобой дружить» и не думать о последствиях. Не думать о будущем. Просто… жить.
— А сейчас что мешает? — усмехнулся Попутчик. — Я хочу с тобой дружить, Мышь. Ты не против?
Слова прозвучали так свободно и естественно, словно он произносил их ежедневно. И всё же вопрос не казался формальностью. Возможно, именно поэтому Мэй так долго молчала, закусив губу и опустив взгляд на собственные расцарапанные ладони.
— Прости, — прошептал Попутчик. — Я не знаю, почему тебе сейчас так больно, но я это чувствую и очень хочу исправить. Может, всё-таки расскажешь, что с тобой? Если дело только во мне, я заткнусь, исчезну, и ты меня больше не увидишь, обещаю. Но мне почему-то кажется, что это не поможет. Я прав?
Врать ему не было сил, и Мэй кивнула.
— Дело не только в тебе. И я не хочу, чтобы ты исчезал. Но… — Она резко вдохнула и выпалила, боясь передумать: — Я могу умереть в любой момент.
Попутчик удивлённо вскинул брови, перевёл выразительный взгляд на лежащий поодаль мотоцикл, с него — на брешь в ограждении моста, и снова посмотрел на собеседницу.
— Как и я, — пожал он плечами. Либо действительно не понял, либо провоцировал на более подробные объяснения.
— Нет, не так, — поддалась на провокацию Мэй. — Вообще в любой момент. Без внешних причин. Просто… Я не хочу, чтобы это касалось кого-то ещё. Это неправильно. Я не хочу, чтобы кому-то было больно.
— Но это не твой выбор, Мышь. — Он мягко улыбнулся, шагнул вперёд, будто хотел взять её за руку, но одёрнул себя, не завершив движения. — Если ты хочешь, чтобы кто-то был рядом…
— Я не знаю, чего я хочу. — Мэй чувствовала, как резко звучит её голос, но уже не могла с ним справиться. — Иногда мне кажется, что я вообще разучилась чего-то по-настоящему хотеть. Я не могу думать о чём-то наперёд. Я не могу планировать что-то серьёзное, потому что не знаю, сколько у меня времени. Может быть, единственное, чего я на самом деле хочу — это чтобы всё поскорее закончилось, потому что нет никакого смысла просто вот так вот ждать… И вообще ты собирался в больницу! — Она отвела взгляд, нервным движением вытерла вновь увлажнившиеся глаза.
Какое-то время собеседник молчал, и лишь когда с его губ слетело отрывистое «Так…», Мэй поняла, что он задерживал дыхание.
— Больница откладывается, — решительно сообщил Попутчик и направился к мотоциклу, едва заметно прихрамывая на правую ногу.
— С ума сошёл?! — Она чуть не задохнулась от возмущения. — Куда ты собрался?
Осмотрев транспортное средство, он удовлетворённо кивнул собственным мыслям и снова обернулся к Мэй.
— Не я. Мы. Мне нужно кое-что тебе показать.
— Тебе нужно к врачу! — возразила она. — А потом уже всё остальное.
Попутчик присел на край кожаного сиденья и, отталкиваясь ногами от земли, без видимых усилий поставил мотоцикл на колёса.
— Что, я так похож на умирающего? — улыбнулся он. — Пожалуйста, Мэй, это очень важно.
— Я не врач, — напомнила она. — И ты тоже. Что, если у тебя какая-нибудь трещина в кости, или внутреннее кровотечение, или ещё что-то…
Попутчик демонстративно закатил глаза.
— Нет у меня никакого кровотечения! — Он оседлал мотоцикл, едва заметно поморщившись от боли: нога явно пострадала сильнее, чем он хотел показать. — И трещин тоже нет. Только синяки и царапины. За час-полтора со мной точно ничего не случится. Поехали.
— Слушай, я серьёзно. — Мэй подобрала забытую на земле аптечку. — Давай сначала доберёмся до больницы, а потом…
