— Не надо, — поспешно попросил Менно и отвёл Врени в сторону. — Послушай-ка, ты, кажется, разумная женщина. К её милости приехал супруг. Он будет участвовать в турнире, а пока прошёл к ней. Вон — один из его кнехтов. Так её милость просила, чтобы Марила…
Он кашлянул, косясь на подкравшуюся к нему сумасшедшую.
— Не шутила с господином Клосом, — тихо сказал фенрих.
— А чем этот твой Клос лучше других? — подбоченилась Марила, у которой, много лет прожившей вместе с оборотнями, был прекрасный слух. — Подумаешь, какая цаца! Ещё и не шути с ним!
Фенрих с надеждой посмотрел на Врени. Цирюльница пожала плечами.
— Ладно, Марила, ты ведь чего-то хочешь, да?
— Браслетик! — немедленно откликнулась сумасшедшая.
— А если получишь браслет, не тронешь этого господина Клоса?
— Вот ещё! — задрала нос Марила.
— А что ещё хочешь?
— Два браслетика!
Цирюльница махнула рукой.
— Пошли человека за тем нагбарцем, как его… Мюром из Алти…
— Айли! — вылезла с поправкой Марила.
— Оруженосцем рыцаря Френга, — закончила мысль Врени.
Фенрих поморщился. Врени предостерегающе нахмурилась.
— И ты дашь мне браслетик! — запрыгала вокруг цирюльницы сумасшедшая.
— Вот ещё, — хмыкнула Врени.
— А не дашь, я тогда, тогда!..
— Перестань, — поморщилась цирюльница. — Будешь себя хорошо вести, я подумаю.
Марила показала ей язык.
Мюр пришёл в не самом радужном настроении, немедленно ухватил приплясывающую от нетерпения Марилу за локоть и оттащил в сторону.
— Марил! — сердито начал он. Сумасшедшая радостно засмеялась. — Зачем твоя сунул дохлый крыса под кресло великий тан?!
Марила захлопала в ладоши.
— Моя сразу знать, что это твоя! Зачем?!
— Это смешно! Твой тан дурак!
— Великий тан очень ругаться, — сокрушённо проговорил нагбарец. — Его потребовать другая ложа. Он думать, крыса подбросить враг. Он думать, его не любить.
— Он не ошибается, — сухо проговорила подошедшая Врени. — И как, вам дали другую ложу?
Нагбарец нахмурился.
— Наша не понимать распорядитель. Распорядитель вилять. Его давать трибун для простой зритель. Говорить, все ложа занят. Тан хотеть отказаться, но крыса очень вонять. Простой зритель ругаться. Они не любить нас. Говорить гадость. Великий тан не трус! Великий тан сесть в первый ряд! Он ничего не бояться.
Он вздохнул.
— Марил, твоя не должен класть крыса под кресла. Это не смешной!
Сумасшедшая скорчила рожу.
— С тобой скучно.
— Марил, моя просить тебя очень. Наша могла тебя поймать. Они бы ругаться на твой, на мой. Марил, очень просить.
— А ты меня поцелуешь? — кокетливо спросила сумасшедшая.
Вместо ответа нагбарец сграбастал возлюбленную в охапку и смачно поцеловал в самые губы.
— Ух! — воскликнула Марила, когда он её отпустил. — Какой ты хороший, дружочек! Ну, хорошо… больше никаких крыс… Если Врени даст мне два браслетика! У неё много, я знаю!
Цирюльница вздохнула. Не то чтобы ей так нужны были эти цацки. Но, похоже, вся плата нагбарцев уйдёт на покупку хорошего поведения Марилы.
— Один браслет и одну серьгу, — мрачно сказала Врени.
Марила запрыгала вокруг неё на одной ножке.
— Две, две! И ещё брошь!
— Одну. А брошку после турнира.
— Ладно, одну, — надулась сумасшедшая и повисла на шее нагбарца.
Врени кивнула фенриху.
— Она теперь весь турнир с ним ворковать будет. А если что…
Менно понимающе кивнул. А если что, у Врени теперь есть много «браслетиков».
Вейма сидела чуть в стороне от своей госпожи, которая неспешно вела разговор с супругом. Клос держался независимо, даже нагло, всем своим видом давая понять, что ему нет никакого дела до того положения, которое его жена занимает в Тафелоне. Нос он задирал не меньше, чем нагбарцы, которым из-за какого-то скандала пришлось пересесть на трибуну для простых зрителей.
Нора тихонько злилась. Она знала о девках, с которыми развлекался Клос, и искренне желала, чтобы с ним случилось что-нибудь особенно неприятное в их обществе. Иногда она даже смаковала эти мысли, в подробностях представляя, как и что случится с её «уважаемым супругом». Осуществить это не так уж сложно — всего-то зачаровать что-нибудь ядовитое на проявления страсти. Жаль только, учитель упорно не желает рассказать, как это делается. Сегодня Клос, весь в новеньких, с иголочки, одеждах, который собирался вот-вот уйти облачаться в турнирный доспех, выглядел особенно привлекательно — и тем самым особенно злил жену.
Надо было пригласить его в свой дом.
Надо было спросить, не хочет ли он разделить с ней ужин.
Враг бы его побрал, Нора не хотела прямо спрашивать собственного мужа, собирается ли он разделить с ней ложе — или предпочтёт искать продажной любви, а то и, того хуже, соблазнит какую-нибудь горожанку своей рыцарской статью.
Нора поклялась себе, что непременно упросит Лонгина научить её чему-нибудь, что по-настоящему
Клос снисходительно похлопал жену по руке. Нору бросило в жар и она заскрипела зубами от бессильной злости. Он нарочно издевается!
