— Моя пленник тут. Моя не моги сражаться на турнир. Но после турнир моя сражайся с твоя. Боевой оружие. Нет мирный. Твоя оскорбить Нагбария. Что? Ты не моги?! Твоя моги! Твоя воин! Твоя сражайся! Твоя сразись со мной!
Он бросил перчатку в лицо комтуру.
Назавтра все только и говорили, что о брошенном брату-заступнике вызове. Даже самый последний мусорщик знал о случившемся на пиру. Все гадали, состоится поединок или комтура и северного заложника смогут помирить бароны. А если состоится, решатся ли биться до смерти.
Врени с Марилой ещё на рассвете высвистал Мюр, который, приплясывая от нетерпения, позвал женщин в трибуну нагбарцев. Врени — чтобы она исполнила своё обещание и побрила «славный Грайогэйр», а Марилу — чтобы ей принесли извинения за недавнюю выходку его соотечественников. Нора в это время ещё спала и поэтому некому было отдать приказ, чтобы женщин кто-то сопровождал. Врени прикинула, не стоит ли об этом попросить, но Мюр так трогательно клялся, что с ними ничего не случится, а ей самой так надоела опека, что цирюльница, решительно кивнув сама себе, растолкала сумасшедшую и вышла с чёрного входа.
И оказалась права.
С ними ничего не случилось, ни по дороге, ни в ложе нагбарцев. Врени распорядилась, их челядь нагрела воду и цирюльница смогла приступить к привычной работе. Побрила «славный Грайогэйр», великого тана, как его… Сайлтака, потом перешла к остальным. Марила в это время то крутилась рядом, то где-то пряталась и мерзко хихикала из углов.
Врени выполнила свои обязанности, отказав только тем нагбарцам, у которых увидела на лице свою отметину — и их приятелю, который ей смутно запомнился. После чего спокойно потребовала плату.
— Плата? — неприятно удивился великий тан. — Какой плата?
— За бритьё, ваше высочество, — ответила Врени, догадываясь, что люди Фирмина были правы, когда скинулись вместо нагбарцев. — За бритьё мне и за бесчестье ей, которую оскорбили ваши люди.
— Какой бесчестье? — ещё более неприятно удивился нагбарец. — Кто бесчестье?
— Ваши люди напали на неё, ваше высочество, — пояснила цирюльница, непреклонно складывая руки на груди.
— Моя не знать, — отрезал тан.
Врени подняла брови.
— Я работала. Где мои деньги?
Цирюльница уже думала поднять крик, на который, без сомнения, найдётся кому сбежаться, но тут её подёргал за рукав Мюр.
— Твоя не тревожить великий тан, — умоляюще прошептал он. — Твоя идти за мной.
Врени пожала плечами и пошла за юношей. Он вывел её наружу.
— Великий тан думать, твоя прислать… твою прислать… тебя прислать союз барон… баронов, — объяснил Мюр. — Великий тан не знать про Марил. Моя не говорить… никто не говорить… не тревожить великий тан. Твоя говорить со славный Грайогэйр.
Камерарий танского двора действительно скоро подошёл к цирюльнице и неодобрительно оглядел сначала её, потом крутившуюся поблизости сумасшедшую.
— Держать твоя, — сказал «славный Грайогэйр» и протянул ей ворох колец, браслетов, серёг и нашейных украшений. Почти все они были сработаны из меди и украшены дешёвыми самоцветами. Впрочем, попадались и серебряные. — Твоя поработать и получать. Наша держать слова.
— Вот уж спасибочки, — иронично поклонилась цирюльница, сгребая ворох украшений в сумку. Теперь ещё возиться с продажей…
Марила издала разочарованный стон.
— А мне?! — возмутилась она.
— За что твоей плата? — удивился камерарий.
— Это ей — плата! А мне — извинения! Чур браслетиками!
Мюр подошёл к камерарию и что-то ему тихо прошептал.
— А! — сообразил «славный Грайогэйр». — Моя не забыть. Ты тот женщин, перед которым наш воины виноват. Наша просит прощений. Наша дарит возмещений.
Он снял с руки дорогой браслет — из серебра куда более чистого, чем то, которое получила Врени, украшенный более ценными камнями. Протянул сумасшедшей и та издала ликующий вопль.
— Твоя забывать этот случай? Теперь наша не оскорблять твою?
— Не оскорблять, не оскорблять, — заверила Марила и поспешила куда-то спрятать подарок.
— Наша держать слов, — важно сказал камерарий.
Он ушёл, а Марила поманила к себе Мюра.
— Ты не сердись, дружочек, — немного виновато сказала она. — Ты… проверь сбрую своего Грейгая, а?
— Славный Грайогэйр! — поправил её нагбарец. — Марил?! Твоя порезать сбруя Грайогэйра?!
— Но я же сказала! — возмутилась сумасшедшая. — Я ж думала, вы жадины!
— Марил, твоя не должен так шутить со славный Грайогэйр!
— Моя так больше не будет, — передразнила безумная.
— Ох, Марил, Марил… — вздохнул нагбарец.
Несмотря на огорчение, он обнял возлюбленную по-прежнему так крепко, что она едва не задохнулась, смачно поцеловал, и ушёл. Видимо, как-то улаживать вопрос со сбруей.
— Пойдём! — запрыгала вокруг Врени Марила. — Пока они не догадались…
— До чего? — подозрительно спросила цирюльница.
— Секрет! Нечего было с тобой так разговаривать! Пойдём! Пойдём! Пойдём!
В ложу баронессы их совершенно неожиданно не пустили. Вход охранял незнакомый кнехт и с ним фенрих её милости, кажется, его звали Менно.
— Как — нельзя?! — возмутилась Марила. — Мне точно можно! Пустите! Я кричать буду!
