Слегка успокоившись, Врени даже подумала, что ей, пожалуй, немного не хватает брата Полди с его умением молиться три дня кряду и не болтать под руку. Она уже отвыкла ходить одна и иногда порывалась буркнуть что-то понимающему собеседнику.
Ничего.
Ничего.
Она привыкнет.
В конце концов, так было всегда. Дорога. Чужие дома. Чужие люди. И никого рядом.
Это было то, к чему она всегда шла.
Вся её жизнь.
Навсегда.
Она остановилась в той деревеньке у бедной вдовы на сеновале. Говорить о работе следовало утром, чтобы не пугать добрых людей вечерним стуком в дверь. Она вытянулась во весь рост, поплотнее закуталась в плащ и уснула.
Ночь ещё не перевалила за середину, когда цирюльницу разбудил ночной шорох. Женщина подобралась, готовая бежать или защищаться… рычание… собака?
— Цыть! — негромко осадила ночного гостя цирюльница. — Кыш отсюда!
— Неласково встречаешь, Большеногая! — отозвался голос Вира.
Врени застонала.
— Скажи, что это сон, — взмолилась она.
— А я тебе часто снюсь? — засмеялся оборотень.
— В кошмарах, — проворчала црюльница. — Как ты меня нашёл?
— По запаху, — ответил Вир.
— Не ври! — рассердилась Врени. — Через день ни одна собака след не возьмёт.
— Хрольф сказал, куда ты пошла, — пояснил Вир, — а дорога одна, да и ты человек приметный.
— Так и знала, что с вашим братом свяжешься — пропадёшь! — плюнула Врени.
— Не ругайся, Большеногая. Дело есть.
— Меня ваши дела не интересуют. Ну, что же? Скажи, что тебе нет дела до моих желаний.
— Вообще-то нет, Большеногая, — засмеялся оборотень. — Неприятно узнать, что я зря сюда мчался.
— Переживёшь, — огрызнулась Врени. Бежать было нечего и думать, куда денешься от оборотня?..
— Не хочешь узнать, что за дело? — спросил Вир.
— Нет!
— Клос ранен.
— Кто?
— Клос. Муж её милости.
— Ну и что? Без меня его лечить некому?
— Да нет, Клеменс его перевязал.
— Что тебе надо, Серый? — вздохнула цирюльница.
— Ты можешь понадобиться в походе.
— В каком походе?
— Пойдём с нами, узнаешь.
— Нет!
— Лошади ждут, Большеногая.
— Мне дела нет.
— Мы заплатим.
— Мне нет дел… Сколько?
— Десяток золотых за поход — пойдёт?
Если бы Вир назвал сумму меньше, она бы плюнула и не стала бы с ним разговаривать. Если бы больше… плюнула бы тоже. Видела она, к чему приводит жадность. Но десять золотых… это было много за услуги цирюльника. Очень много. Но это было не чрезмерно — если к цене добавлялось, скажем, молчание.
— Что вы задумали, Серый? Взять штурмом Сетор?
— Не Сетор, — отозвался оборотень. — Едем.
— Как вы мне надоели…
— Ничего, Большеногая, ничего. Это пройдёт.
Врени послушно пошла за Виром. Сбежать можно и позже, рано или поздно она что-нибудь придумает.
Недалеко от деревни, у дороги были привязаны две лошади.
— Садись на пегую, — коротко приказал оборотень, забывая, что Врени едва что-то видит при тусклом лунном свете. Но выбирать не пришлось, Вир вскочил на коня и Врени нехотя взгромоздилась на припасённую для неё лошадь. Когда-то давно, когда она жила в деревне, ей, конечно, приходилось ездить верхом, и даже без седла, но это было давным-давно, в детстве, да и отличались деревенские лошадки от тех коней, которых приготовил оборотень.
— Как они тебя не боятся? — не удержавшись, фыркнула цирюльница.
Вир засмеялся.
— Куда бы я годился, если бы от меня животные шарахались? Поехали, Большеногая, к утру надо быть под Сетором.
— Будьте вы все прокляты, — выдохнула Врени и пустила свою лошадь за Виром.
На востоке забрезжило утро, когда Вир пустил своего коня шагом. Лошадь Врени, которая не столько подчинялась всаднице, сколько шла за товарищем, и теперь последовала его примеру. Врени устало оглянулась. До этого она прилагала все усилия, чтобы удержаться верхом, и не смотрела по сторонам. Сейчас дорога пролегала мимо полей вокруг пологого холма, чья верхушка поросла кустарником. Где-то неподалёку шумела река. Если они возвращались к Сетору, значит, они приехали к одной из его деревень. Вир поднял руку, не то призывая к вниманию, не то приказывая остановиться, и коротко рыкнул. Кони остановились.
— Что стряслось, Серый? — пробурчала Врени.
— Заткнись, — через плечо бросил он. От оборотня прямо-таки исходило напряжённое ожидание. Раздался резкий свист и стрела вонзилась в землю прямо перед копытами лошади Вира. Оборотень успокоил лошадь и, привстав в стременах, прокричал:
— Увар! Мне нужен Увар!
Ответа не последовало, но Вир спешился. Врени сползла со своей лошади, потрепала животное по шее.
— Что это было? — спросила она. Вир наклонился, подобрал стрелу.
— Видала?
— Чего? — грубо ответила она. — Стрела и стрела.
— Не из самострела пущена, — пояснил оборотень. Врени пожала плечами.
— Не знаю, куда ты меня затащил, да только тебе тут не рады.
— Дозорный, — пояснил Вир. — На холме ждал. Лагерь по ту сторону.
Цирюльница поперхнулась.
— Какой лагерь?!
— Узнаешь, — усмехнулся оборотень.
