— Старшие сказали — нет тут ничего вашего! Вас роду кормить-поить придётся! Сами себе ничего не сделаете! Мальчишку к Гаталу в семью отдадим, пусть там живёт. Сама к Агару иди! Младшей женой иди! Сейчас маленькая, потом вырастешь. Еду, ласку отработаешь. Я — ух! Фатея отдать! Младшей женой идти! Ух! Лук отцовский забрали. Нож забрали. Коней забрали. Шатёр забрали. Ковры забрали. Ничего не оставили! Фатей крутился-крутился, нашёл наш лук, нашёл нож. Нож сам стащил. Лук я взяла. Ух! Лошадь увели, умная лошадь, хорошая лошадь. Сели и — ух! От людей подальше. Брат наш у
Соседями, Врени уже знала, Дака называла племена, которые вместе с её народом кочевали по тем же степям. Чаще всего — те, к которым относился Иргай.
— Скачем, скачем — волки! Их много, а нас кто защитит! Одни мы. Бежали-бежали за нами. Ух! Ждали, пока упадём. Хорошая лошадь. Вывезла. Один раз плохо стало. Я их плёткой — ух! И лошадь вскачь. Всю ночь скакали. Лошадь устала. Думала — пропадём. И вдруг — люди! Фатей в рёв. Добрались. Люди спасли. Без людей как жить?
— А добро у тебя кто отобрал, не люди? — хмуро спросила Врени.
— А что им делать? — округлила глаза Дака. — Мы одни остались. Кто б нас прокормил? Человеку семья нужна, род нужен.
Иргай что-то хмуро сказал, Дака засмеялась. Иргай что-то буркнул в ответ.
— Говорит, почему раньше не рассказала, — пояснила девушка. — Брату рассказала. Брат знал. А потом его Харлан сманил к Увару податься, и брат нас с Фатеем взял. Ох, и ругался Увар! Хотел, чтобы Харлан матушку Абистею с Вассой дома оставил, чтобы брат меня дома оставил. Так не делают! Кто кормить будет? Сам с женой был. Вместе поехали! Брат потом погиб, мы с Фатеем остались. Вот подрастёт, отцовский лук отдам.
Фатей что-то ей сказал, Дака стянула с него шапку и взъерошила мальчишке волосы. Фатей с недовольным бурчанием натянул шапку обратно.
— А остальные? — спросила Врени. За то время, которое она провела с отрядом, она успела заметить, что у всех девушек, кроме Даки, нет родни.
Иргай ухмыльнулся.
— А! Мы их отбили, — ответила Дака. — Увар отбил. Харлан отбивал!
— Как — отбили? — не поняла Врени.
Иргай засмеялся.
— Обыкновенно, — сказала Дака. — Их в степи поймали.
— Кто поймал, вы? — совсем запуталась цирюльница.
Иргай расхохотался, что-то произнёс и Фатей подхватил его смех. Дака покачала головой.
— В степи поймали, злые люди поймали, вот так.
Она покрутила рукой, показывая, как бросают верёвку.
Иргай снова что-то сказал.
— Он говорит, — засмеялась Дака, — если ты побежишь, он покажет, как.
Юноша добавил что-то ещё, Дака опустила голову и Врени в сумерках показалось, что она покраснела. Девушка быстро ответила Иргаю, сердито мотнула головой, потом повернулась к Врени.
— Так бывает, — пояснила она. — Одна уйдёшь — ух! А ещё бывает, на твой лагерь налетят. Ух, плохо будет! А Увар на тех людей потом налетел, девушек отбил. Куда им идти? С нами остались. Он хороший, Увар.
— Вставайте, — перебил её Иргай. — Темнеет. Назад надо.
Фатей поднял голову и насторожился. Потом что-то сказал.
— Он говорит, свистит что-то, — перевела Дака. — Фатей, говори, чтоб все понимали!
Мальчишка её не слушал, он вглядывался в небо и вертел головой, прислушиваясь к чему-то, что различал только он один. Иргай тоже насторожился, быстро о чём-то спросил, потом схватил свой странный лук. Фатей ткнул пальцем куда-то вверх, не прямо над собой, а в сторону замка, Иргай выстрелил…
Кто-то страшно закричал, с неба упала чёрная тень. Все четверо бросились к ней. На дороге лежала огромная, немногим меньше человека, летучая мышь. Крыло у неё было прострелено.
Иргай произнёс что-то на своём языке, потом достал нож и повторил понятно для Врени:
— Не подходите. Странный зверь.
Летучая мышь выгнулась в немыслимой судороге, затем будто окуталась туманом, а потом… на земле вместо неё лежала худая женщина с коротко стриженными чёрными волосами. Из руки у неё торчала стрела. Рот женщины приоткрылся и даже в вечернем полумраке хорошо были видны длинные тонкие клыки. Такими удобно прокусывать вены.
Врени выругалась. Иргай снова сказал что-то на своём языке и махнул женщинам и мальчишке, чтобы держались подальше. Дака и Фатей послушно отошли, жадно пожирая вампира глазами.
— Погоди! — спохватилась цирюльница. Разумеется, она узнала эту женщину.
— Это не человек, — терпеливо произнёс Иргай. — Нежить. Голову отрублю. Потом сожжём.
— Не надо! — торопливо закричала Врени. — Это не нежить! Это жена Серого!
— Была жена, — пожал плечами нисколько не убеждённый Иргай, — стала нежить. Она его убьёт, кровь выпьет, душу высосет. Кто знает? Убила уже. За нами прилетела.
— Нет, — поспешила пояснить цирюльница, стараясь оттеснить юношу от распростёртой на земле вампирши. — Он знает, кто она. Он на ней такой женился. Она его слушается. Она не пьёт крови.
— Это нежить, — настаивал Иргай. — Она не человек.
— Ну и что?!
— Ты с ней заодно? — подозрительно спросил юноша. — Ты нас выманила!
Врени устало вздохнула.
— Я хотела пойти одна, — напомнила она.
— На встречу с ней, да?
