— Уймись, — рассердилась цирюльница. — Я даже не знала, что она так умеет. Хочешь — режь её, пожалуйста. Серый никогда не простит этого, а Увар не станет прикрывать того, кто убил жену его покровителя.
Иргай вздрогнул, будто она его ударила.
— Я не боюсь, — сердито ответил он. — Серый твой — колдун, такую жену приручил. На людей её пускает. Её убью, его убью. Незачем им землю топтать.
— Увар обидится, — не отставала Врени. — Серый — его друг.
Иргай задумался.
— Врёшь, — сказал он. — Колдуны и нежить не дружат.
— У нас и не то бывает, — буркнула Врени. Она терпеть не могла вампиров и то, что приходится защищать Вейму от упёртого парня, страшно раздражало.
— А почему она не двигается? — спросила подобравшаяся поближе Дака.
Иргай нахмурился и махнул рукой, требуя, чтобы девушка отошла подальше.
— Не знаю, — покачала головой цирюльница. Уже не обращая внимания на юношу она подошла к распростёртой на земле вампирше, разрезала широкий рукав и принялась извлекать стрелу. Вейме здорово повезло, что не было зазубрин. Иргай хмурился, но не возражал. Врени хотела было перевязать рану, как вдруг…
Дака закричала от удивления. Сперва срослись сосуды, потом мускулы и, наконец, кожа. На руке вампирши белел шрам… а после пропал и он.
— Нежить, — сплюнул Иргай.
У Веёмы дрогнули ресницы, открылись глаза, затрепетали тонкие ноздри… она даже начала приподниматься… а потом вампирша издала громкий стон и снова распростёрлась на траве.
— Плохо лечишь, — ухмыльнулся Иргай. — Фатей, беги, Увара позови. Пусть решает.
Он присел возле вампирши, держа наготове нож. Фатей бросился к замку.
Они ехали весь день и всю ночь. Бедняга Куно едва не валился из седла, Магда осталась сосредоточенно-напряженной. Она не то что не хотела. Она не могла спать. Спать, отдыхать, даже сидеть на одном месте казалось невыносимым. Бежать, идти, ехать… Вперёд её гнал страх опоздать. Страх упустить. Страх не догнать. Страх, страх, страх. Даже ужас. Она не чувствовала боли, усталости, она почти не улыбалась и едва ли могла говорить.
