Чувствуя слабость, я молилась, только бы доехать, а дальше я сама. Давление подскочило выше привычной планки, сердце бешено колотилось, подсказывая присесть и отдохнуть. Такое случилось со мной впервые за многолетний опыт романтической жизни, и, пожалуй, к своему стыду, мне пришлось в этот раз заглядывать в каждое «индивидуальное» местечко, коих было полно по всему зданию аэропорта. Руслан взволнованно поглядывал на меня, а я, неуверенно перебирая ногами, не в состоянии была нести даже свою дорожную сумочку, весом, килограмма на два. Мне она казалась такой непосильной.
– Пипец, все Руслан, баста, кажется, я отъездилась, хреново мне. Наверное, это возраст, а с ним не шутят. Какие самолеты, какие путешествия! – Пожалуй, на этом замыкается моя морская эпопея, всему свое время. А ведь еще собиралась немного поработать, – какой теперь с меня работник, сил никаких!
– Ты чего, мам, что больше не поедешь, серьезно? Во, дает! Ладно, значит отдыхай. Какая работа?! Сиди уже, забудь. Да-а, ну ты даешь! Раз уж так плохо, то все, хватит, отдыхай дома, какие тебе путешествия!
– Я сейчас об этом даже думать не могу, скорее бы домой, вдохнуть нашего сибирского воздуха, пуcть холодного и морозного, но своего, настоящего! И чаю, нашего обычного и привычного, с молочком и медом!
Время тянулось томительно долго и хотелось, после бессонной ночи, немного поспать.
Посадка немного затягивалась и уставшие пассажиры, едва заняв свои не очень удобные кресла, облегченно вздохнув, тут же попытались вздремнуть. Впереди длительный перелет домой в тесноте душного и замкнутого пространства под значимый шум двигателей. Так уж вышло, и нам с Русланом достались места порознь, через ряд, но смежно друг другу, и еще с края от прохода. Так что он мог без особых усилий при необходимости посматривать в мою сторону; порой оглядывалась и я, – все ли у него благополучно?
И вот он, старт! Все готовы к полету, – скорее бы домой!
…О боже, что со мной происходит?! Ничего не понимаю, и, кажется, ничего не вижу. Как же мне плохо-то! Чем я могу помочь себе, что надо сделать, что происходит, и почему я бессильна? О, господи…!
В те минуты или секунды, ужаснувшись от безвыходности своего положения, я действительно не могла осознать сути происходящего, и в первые была бессильна сделать хоть какой-то шаг. Казалось, разум покинул душу в одночасье. Тогда чувствовался лишь огромнейший беспредел удушья, настолько сильный, будто не хватает воздуха, и я задыхаюсь. Тело, словно отделилось от головы, а мозг закипал в каком-то вакууме. Было настолько жутко и нетерпимо, что не было сил кричать, и, лишь только сожалеть о своей беспомощности. Все померкло…
Что было дальше…?
Лайнер взлетал, еще секунды, и он оторвется от земли.
Все пристегнуты, мы летим.
Все, но не я, – мой мир погрузился во мрак, мрак пустоты и безмолвия. Так вот каков ты, – иной мир, такой пустой, бездушный и отсутствующий. Нет, мне определенно там не место и не время…
Прошло мгновение, но было ощущение глубокого и давнего сна; кто-то рядом упорно пытался привести меня в чувства, разбудить, держа за руку…, может это момент истины, и не будь тогда рядом кого-то близкого, я, возможно и не проснулась бы.
– Мама, мам, что с тобой, тебе плохо, очнись, ты как себя чувствуешь?
Ничего не соображая, словно сквозь крепкий сон, я все же приоткрыла глаза, с удивлением взглянув на сына, склонившегося надо мной. Едва волоча языком, я ответила: «Ой, я что, заснула?»
– Ну, ты, мам, даешь! У тебя все в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Наверное, в этот момент, когда самолет только набирает высоту, и самое удобное положение – это сидеть в своем кресле, туго пристегнув ремни безопасности, не только стюардесса, но и, определенно, многие пассажиры обратили внимание на парня, вдруг неожиданно подскочившего со своего места, в столь не подходящий момент. О чем думал тогда он, и о чем говорили встревоженные глаза проводницы, я узнаю позже…
– Мам, взволнованно смотря на меня не спокойными глазами, с тревогой обращался Руслан. Все, больше никуда не полетишь! Его глаза, словно вспыхивали всплеском ярких молний. Ты меня поняла, все, хватит, наездилась! Какие тебе путешествия?! Воды надо? Ладно, давай, отдыхай.
Еще с затуманенным разумом, словно после жуткой попойки, я, едва соображая, все же дала ему знать, чтоб нагнулся, и прошептала: «Кажется…, я потеряла сознание, но мне уже лучше, иди, отдыхай».
Не знаю, напугала ли я рядом сидящих соседей, ощущая себя потерянной в пространстве, времени и коком-то безучастии, но судя по их реакции, и обращению к ним Руслана, думаю, что да.
– Вы, пожалуйста, присмотрите за ней, она плохо себя чувствует. Если что, я рядом, напротив, через ряд.
– Хорошо.
Чуть позже, уже не единожды подходя ко мне, Руслан прокомментировал произошедшую со мной, столь неожиданную и малообъяснимую случайность.
– Я тебе после расскажу, как это было со стороны!
– Что, так серьезно и заметно?
– Да я вообще ошалел…!
