— Было бы чем, — вздохнул я, — на картах раскинешь свое дальнее прогнозирование?
— Фу, ваше сиятельство! К чему эти европейские пошлости? Наш, исконный способ лучше, — вынырнула она спереди и заглядывает в лицо, — И так постоянно смотрю. Опасности для тебя нет. Но для уточнения и твоего успокоения возьму такой труд.
Много времени Алена не заняла. Через полчаса уселась напротив меня.
— Ты картинки в моей голове не видишь, а словами мне объяснять сложно. Так уж как-нибудь пойми.
— Давай, — махнул я рукой.
— Не вижу я холода лютого в будущем. Тепло вижу. И божка буддийского вижу.
— В смысле? Помолиться Будде что ли?
— Вот еще, — фыркнула Алена, — молиться Христу надо. А божков использовать и не сомневаться, пока дорога открыта.
— Ясней не стало, — улыбнулся я, — но оптимизма прибавилось. На тебя посмотришь, и жить хочется.
— Так смотри почаще! — Алена щелкнула меня по лбу и со смехом сбежала.
Все освоились. Народ молится утром и вечером, стирает белье, поет песни, играет в свободное время. Вторым лейтенантом на «Индиане» оказался испанец Серхио Ортега. У него длинное имя. Все зовут его Серхио. Для будущих контактов испанский язык нужен, и я попросил его за отдельную плату заниматься с желающими. Для примитивного разговорного языка нужно выучить сотню фраз, пять сотен слов и практиковаться. Желающих оказалось так много, что Жан приревновал и обещал курс французского бесплатно. Времени в море много, мы посещаем и Жана и Серхио. Испанский для нас проще и ближе, но адмирала нельзя обижать. Уля, как всегда, впереди. Я рекомендовал по возможности на остальных кораблях осваивать испанский.Рекомендацию приняли, как приказ и устроили языковую школу, благо носителей языка хватает.
Через четыре дня мы бросили якоря в бухте Матраха. Крупнейший порт на севере Аравийского полуострова. Впереди переход через Аравийское море. Наши крестьяне пялятся на негров. Негры на крестьян. Закупили сотню баранов, свежих фруктов и обновили запас воды.
На утро без приключений вышли в море. Остановок не предвиделось до самой Индии. Наш адмирал взял курс на Каликут. Не путать с Калькуттой. И через десять дней мы планируем зайти на день в порт, если пустят. В Матрахе Жан услышал, что некоторые города в Индии закрыты на карантин по поводу холеры.
— Ничего страшного, — Жан сделал глоток красного вина из большого кубка, — если Каликут закрыт для русских судов, а это английские свиньи могут устроить, то пройдем чуть дальше. Там небольшой город Тривандрам. Для наших нужд вполне достаточно.
— Ну и название. Язык сломаешь, — улыбаюсь я.
— Это еще что. У города есть второе название. Вот его вы после кружки доброго вина точно не скажите. А я скажу, — Жан задрал вверх бороду, — Тируванантампурам, вот.
— Да уж, — я хотел сострить, но воспоминания шевельнулись в моей голове, и улыбка исчезла, — а нет ли там храма Вишну?
— Как не быть. Они почти в любом городе есть. Но там храм древний и его название я уже не помню.
— А я помню, — сжал я губы и прищурился, — Падманабхи.
— Вот сюрприз! Неужели вам знакома Индия? — Скосился на меня Жан.
— Очень плохо. Видел на глобусе.
Я заходил по палубе. И растер лицо руками.
— Позвольте, Андрей Георгиевич, да что же случилось?
— Пока ничего, мой адмирал. Мы идем в Каликут. А большой ли тот городишко с храмом Вишну?
— Да я там был всего раз. Не так велик, но много паломников. Особенно на праздники. А еще полно всяких художников и ученых. Это столица княжества Травонкор. Там есть английская миссия и живет раджа.
— Это плохо, — надул я щеки и запыхтел, — а далеко ли храм от моря?
— Версты три будет.
— Тоже не весело. А с другой стороны, почему бы и нет?
Я бегом скрылся с палубы, оставив адмирала в недоумении.
Название сложно выговорить. Но если повторять несколько раз, то запомнить можно. В этом городке, в храме Вишну найден самый большой сухопутный клад в истории. На двадцать два миллиарда баксов. Золота тонны, но главные ценности оказались в драгоценных камнях. Просто вскрыли подземелье по наводке одного грамотного адвоката и нашли. Взять? Но как⁈
Я успокоился. Капитан пригласил выпить вина на закате.
— Что бы вы там не задумали, — прищурился Жан Орэ, — я с вами.
— Настолько мне доверяете?
— Не вам. Себе. Я уже достаточно пожил, чтобы делать выводы. И прошу во мне не сомневаться.
— Ну что ж, — я смакую вино, — нам нужны кое-какие знакомые в Каликуте. А задумал я вот что.
Последние два дня мы идем в зоне муссонов. Дожди поливают, как из ведра. Солнце светит, а через минуту уже летят тучи, сверкают молнии.
Показался неприветливый порт. Бухта Каликута неудобная. Наша эскадра встала на якорь в трех милях от берега. Прибыли английские чиновники в сопровождении местных солдат. Оказалось, русских вовсе не допускают по причине карантина. Но почему-то согласились пропустить Жана Орэ и французов-капитанов. Я спорить не стал. Жан задачу понял.
Через два дня на борт «Индиана» в сопровождении пьяного Жана поднялся француз весьма прохиндейского вида.
— Месье Бернар готов выполнить наше щекотливое поручение, — Жан подмигнул мне.
