Мастер, он мастер и есть. События изложены фактически правильно, но в таком порядке и с такой стороны, что вывод можно сделать только однозначный.
На сухом остатке: Испания не справилась с управлением колониями. Соединенные Штаты в лучших саксонских традициях раскачали обстановку до края. Семинолы зверствуют, пираты устроили на Флориде базы. Полуостров в бесконечных войнах. Испанцы пытаются воевать, но денег катастрофически не хватает. Нашлись добренькие частные фонды, которые денежки дают взаймы. «Быстропиастры». А отдавать нечем. И получили испанцы претензии на пять с половиной миллионов долларов. Огромная сумма. А война еще не кончилась и не думает стихать. Индейцы пляшут и скальпов жаждут, пираты грабят, газеты ругаются.
По итогу в 1819 году родился, а в 1821 году вступил в силу договор Адама-Оникса, по которому установили четкие границы между испанскими колониями и США. А Флориду отдали за долги.
И тут же в 1821 году после долгой партизанской войны Мексика объявляет независимость. И все территории северней Юкатана переходят к ней, в том числе и Калифорния. Это не только полуостров, называемый Нижней Калифорнией, но и огромный штат Верхняя Калифорния до сорок второй параллели по договору.
Испанцы пытаются вернуть земли с серебряными рудниками. В прошлом году с Кубы на континент высадился десант в три тысячи штыков при двадцати кораблях поддержки. Но мексиканцы разгромили оккупантов. Испанцы загрустили и отступились.
Зато обрадовались американцы. На плодородные и почти бесхозные земли понаехали всякие. В 1826 году белые переселенцы в Техасе объявили Фридонскую республику. На пробу. Мексиканская армия справилась с небольшим отрядом местных. Никто не пострадал. Но сигнал нехороший. Проклятые мигранты так и полезли на Техасчину. И никакие антиэмигрантские законы не помогают. Да еще правительство США своих очень поддерживает.
Президентом в Мексике работает Герерро. Но многих не устраивает экспрессивная фигура. Есть данные о заговоре. Продуктивно можно разговаривать с правителем внутренних провинций Анастасио Бустаменте. Он врач и военный с боевым опытом. Не любит американцев и весьма религиозен.
Это все я и доложил на совете.
— На Аляске холодно и голодно, — обмахиваюсь я конвертом, — куда мы выгрузим такую толпу зимой? Мы идем в Акапулько поговорить. А потом в Росс, что недалеко от Сан-Франциско или Йерба-Буэна, как он сейчас называется. Сан-Франциско-де-Азиз, это миссия католическая.
— Я читал записки о путешествии «Юноны», — ответил Гаврилов, — там менее сотни солдат на всю округу и полтора десятка пушек. Мексике вовсе не до такой дыры.
— Мастер пишет, что идут секретные переговоры о продаже Калифорнии. Но американская партия в мексиканском правительстве еле держится и успеха еще не достигли.
— Вода камень точит, — буркнул Игнат, — они ушлые, дожмут.
Муссоны надувают паруса без затиший. Через месяц мы остановились на Гавайях добрать воды. Лет двадцать назад на острове Кауаи русские построили Елизаветинскую крепость и Александровский форт. Им дали право использования бухты Перл-Харбор. Но один немец очень много про себя подумал и провалил дипломатическую миссию. Влияние потеряно. Теперь там заправляют американцы. Нам осталось только лицезреть развалины некогда успешного начинания знаменитого Баранова.
Под подозрительные и опасливые взгляды нашу эскадру снабдили водой, свиньями и фруктами. Два дня корабли простояли в гавани, и только слезы катились от упущенной возможности захапать такую красоту. Одной нашей эскадры хватило бы даже сейчас навести порядок и установить власть. Но международный скандал и реакция «западных партнеров» будет обеспечена. Мастер в отдельной заметке настоятельно рекомендует воздержаться от соблазна.
Через двадцать дней, 27 ноября 1830 года мы вошли на рейд Акапулько.
Слово «фурор» когда-то обозначало лишение наследства. Очень похожая реакция получилась. Мы встали вне досягаемости пушек, но суета на берегу видна прекрасно. Мексика ждет нападения испанцев и нас приняли за врагов.
К нам направляется небольшая шхуна. Но чиновников или военных на борту не видно. Орудийных портов нет. Две пушченки на борту закрыты чехлами.
На палубе несколько монахов. И среди них в белой просторной монашеской одежде Мастер. Борта стукнулись. Он ловко забрался по трапу. Мы обнялись. Со шхуны сигналят на берег. Суета стихает. А мы идем в каюту.
— Очень рад видеть вас, Мастер, в добром здравии. Да еще в таком далеком от Европы месте.
— Мы обещали помощь, — улыбается он, — как я могу не появиться?
— После прочтения ваших выкладок как я могу сюда не прийти?
— Но переговоры зависят от вас. Увы, мой друг, все решает мгновенная ситуация.
— Если вы здесь, — я выдерживаю его взгляд, — значит, определенная подготовка переговоров с президентом Герреро проведена. И кроме обмена знаниями вы пожелаете еще что-то?
— Начнем с того, что президент Герреро в бегах. Сейчас президентом человек более взвешенный, доктор Анастасио Бустаменте.
— И он искренне верующий?
