Сначала произвели сенсацию индейцы из охраны Марии. С семейством Гавриловых они не пожелали остаться и отправлены домой на первом же попутном транспорте. Племя встретило богатых людей, но самое главное, полных впечатлений и рассказов. Полгода путешественники выступали, как лекторы в колхозе, перед собраниями кланов и деревень. В их пересказе жизнь индейцев под белой властью совершенно кошмарна. Всюду подчеркивали нашу положительную роль и называли настоящими русскими и настоящими белыми, в отличии от промышленников всех мастей. Вожди кланов осознали, что закрепление европейцев на их землях лишь начало экспансии с очень неприятными перспективами. Навсегда.
Потом взбрыкнули атапаски. Родственные тлинкитам племена почуяли, что можно жить и торговать на территории будущей Канады по-другому, для своей пользы. И попытались взять пример с соседей. Но тут же англичане их осадили так, что половина кланов, наиболее побитых, засобиралась на нашу территорию. И тысячи две народу по договору с тлинкитами уже перекочевали.
Встретили их и наши, как братьев. Выдали одеяла, топоры, копья, провизию. Кого-то к делу пристроили. Атапаски подлечились, отъелись, оплакали погибших. И объявили месть. Началась партизанская война. А раз тлинкиты родственники, как не порадеть родному человечку? Начались совместные рейды на чужую территорию.
А на нашу англичанам ответные делать нельзя. Да и кто их там разберет, тлинкиты напали или атапаски или еще кто из десятков родственных племен. Тлинкиты построили три крепости-базы для набегов и оказались полностью счастливы.
Компания Гудзонова Залива запросилась на переговоры. Но от нас получила только бумаги с уверениями о принимаемых мерах. Обстановка накаляется. Два полка Его Величества Вильгельма IV прибыли на границы. Чапай организовал лагерь подготовки индейцев, где обучали применению динамита и минированию, стрельбе из ружей и пистолетов.
Барон Врангель прибыл в Росс с экспедицией, в июне 1834 года, как и собирался. После первых оханий и осмотра заводов (ладно, громко сказано) цехов по очистке серебра и золота, морского колледжа с пиратским уклоном, верфи в Бодеге состоялся разговор.
— Я признаю, — махнул серебряную стопку водки Фердинанд Петрович, — ценой неимоверных усилий дипломатии и ухищрений вы переломили безнадежную ситуацию в другую сторону. Но теперь идет другая война. Тлинкиты не изменились. Они просто переключились на другую цель.
— Так и хорошо, — закусил я кусочком копченого лосося, — лучше они в земле, чем мы. Поймут англичане, что в эту игру можно играть вдвоём. А индейцы увидят истинное лицо покорителей Америки.
— В душе я с вами согласен, но мой визит имеет целью донести беспокойство Петербурга по сему вопросу. Вы же знаете, что английское лобби там сильно.
— И что желает английское лобби? — нахмурился я.
— Требует оказать всемерную помощь и поддержку английской администрации в усмирении бунта. Вплоть до пропуска военных судов по рекам беспрепятственно и участии своими силами в преследовании зачинщиков на Российской территории Америки.
— Однако, — крякнул я, — английское лобби руководствуется английскими выгодами. И более ничем. Мы же верны обещаниям и союзу. Не сочтите за грубость, но силы наши встанут не на преследование, а плечом к плечу с тлинкитами.
— Помилуйте, Андрей Георгиевич, — всплеснул руками Врангель, — да ведь это пугачёвщина!
— А лобби ваше есть сплошное предательство, — повысил я голос, — и пропустить корабли военные вы власть имеете бесспорную. А вот дойдут те корабли хоть триста верст по реке дальше, пообещать не получится.
— Напрасно горячитесь, — подернул головой барон, — я как друг прибыл советоваться. И позицию вашу разделяю. И даже был готов к подобному ответу. Но все же неприятно даже представить нас врагами.
— Какие враги, Фердинанд Петрович? — поднял я брови, — английское лобби я слышу, а где же русское? Не отсель ли следует начинать менять что-то?
— Экий вы реформатор! Да за неправильный ответ только меня самого сменят в момент. Депеша туда, месяц там да обратно полгода. И будете через два года встречать нового губернатора[14].
— А вы не уезжайте, — хлопаю я в ладоши, — не хуже найдем место.
— Угу. Индейцев ваших обучать?
Это такая шутка. И одно из больных мест. У каждой нации есть векторы для движения вперед. У тлинкитов явные способности к мореплаванию. На своих крашеных лодках-батах они доходили даже до Чукотки и громили сильнейших воинов побережья — чукчей. Когда совет вождей оценил плоды прогресса и понял, что им тоже можно, начался морской бум. В Ново-Архангельске построили три бота для обучения диких парусному делу. И когда первые ученики смогли не утонуть при сильном ветре и вполне ловко управились, то намылились с визитом к заклятым врагам чугачам. Еле отговорили, но думаю, ненадолго.
