Врангель вспомнил, как ему живописали событие. Ранним утром капитан американского китобоя вышел на палубу выкурить трубку отличного вирджинского табаку. Со стороны суши берег залива еще покрывали клочья тумана. Море уже видно до горизонта и слабый ветер гонит волну. Со стороны мыса доносились вопли, завывания и уханья. Из тумана вскоре показался раскрашенный красным и черным большой бот с полосатой мачтой в вымпелах, шкурах и лентах, с большим вороном на парусе. На мачте, бортах и вантах орущие от восторга индейцы потрясали копьями и томагавками.
Из рубки показался их начальник. Лицо чисто выбрито, и тонкие офицерские усики ясно видны. Погоны на мундире прикрыты роучем с обилием орлиных перьев. Штаны, однако, оказались кожаные с индейской вышивкой, наборный пояс с большим ножом на бедре. «Приготовиться к повороту», — гаркнул он. Часть краснокожих занялась делом. А офицер двумя пальцами под козырек отсалютовал капитану. Тот снял шляпу и сочувственно приложил ее к сердцу. Губы его прошептали короткое, однако же узнаваемое на расстоянии русское слово, означающее полный крах. Офицер пожал плечами и развел руками. Бот скрылся в тумане.
Барон Врангель прибыл не только жаловаться. В Россе собирается целый конгресс на тему мирных переговоров с мистером Х. Сам сэр Ричард Пакинхэм с помощниками и делегацией ожидаются. Он единственный из английских официальных лиц провел успешные переговоры со мной, добился дружеского расположения и остался жив. Его и послали.
Ждем представителей Карнелиуса Вандербильта. Уже прибыл лично глава Американской меховой компании Джон Джейкоб Астор. Мы мило прогуливаемся под ручку. Фердинанду Петровичу очень интересно, о чем идет речь.
Американская меховая компания остается основным конкурентом Компании Гудзонова залива. У Астора дела раньше шли прекрасно. Первый мультимиллионер. Состояние около двадцати миллионов долларов. Отец-основатель, и все такое прочее. Но сейчас спад. Если бы не операции с недвижимостью, то вполне мог прогореть. И он ищет новые возможности и рынки сбыта. Поэтому самолично прибыл. Астора направил Вильям, теперь модный немецкий доктор Вольфанг Нойман. И мы успели побеседовать.
Джона Джейкоба на самом деле зовут Иоганн Якоб Астор. Он немец, но подростком вместе с братом сбежал в Англию и три года делал музыкальные инструменты. Потом эмигрировал в Америку и устроился помощником в меховую лавку. Через три года открыл свою. А потом женился на богатой Саре Тодд. И дела пошли резко в гору.
Достаточно Вильяму было обмолвиться нужным пациентам, что мы знакомы, и что он даже учился у Петрова, как Астор лично вышел на него. С рекомендательным письмом от Вильяма Астор и прибыл.
Интересы его просты. Нужна база на Окинаве, защита и доступ на рынки Японии и Китая. Его шкиперы не чураются контрабанды опиума. Но так, немножко. Взамен он помогает с продуктами, товарами, транспортом и связями.
Я не знаю биографии Астора в будущем. Но в золотой лихорадке он не участвовал никаким боком. Зато скупает активно землю на Манхэттене. После дружеской попойки мы камарады.
— Иоганн, зачем тебе наше сотрудничество? — Мы говорим по-немецки, — мода на меха не вечна.
— Я наслышан о вашей проницательности, дорогой Генрих, — так мое имя на немецком звучит понятней, — но сейчас мне нужен подъем торговли. Тогда вместе мы задушим англичан. С вашими возможностями можно многое.
— Иоганн, я жду откровения, — улыбаюсь я, — слишком высоки ставки с твоей стороны.
— Я не буду тебя обманывать. Меня интересуют не меха, а цена моей компании. В союзе с тобой я смогу продать ее намного дороже.
— Какая выгода мне? — щурюсь я.
— Мы можем стать партнерами. Торговать землей выгодней, чем мехами. Я понимаю давление политиков на тебя и твое особое положение, но в Нью-Йорке есть Вольфанг Нойман. Он в восторге от тебя. С таким придыханием звучат его речи, что помани ты пальцем, и он бросит клинику и побежит к тебе. Ты можешь сделать его своим доверенным лицом. А я помогу. О, Вольфанг, бедный немецкий мальчик! Как жестока чужбина. Он даже на родном языке говорит с английским акцентом. Столько ему пришлось пережить. Но очень талантливый врач. Были намеки, что вы вроде дальние родственники. А мы, немцы, друг друга никогда не обманываем.
— Ты прав, Иоганн, — я приобнял его за плечи, — есть Вольфанг. Но нужен зрелый человек подсказать, направить, отговорить от необдуманных действий. Ты начинал с нуля и сделал все сам. Если ты меня правильно понимаешь, то мы партнёры. Ты поможешь молодому доктору, а я тебе. Наладим логистику поставок и на следующий год продашь свою компанию. А я подтвержу покупателям все договоренности[15].
— Я правильно понимаю, — Астор стал серьезен, — я всегда думал, что гений имеет немецкие корни и еще раз в этом убедился. Ты можешь доверять мне. Связи у меня есть. Скажи, Генрих, это правда, что ты незаконнорожденный сын русского Императора от немецкой принцессы?
