- Николай Иванович, не хотелось бы вас обижать, но... шансы очень-очень малы. Вы мужчина, поэтому один на тысячу, да и то сомневаюсь.
- И все же: как?
- Судите сами. Для начала надо проверить, есть ли у вас вообще способности к восприятию ма... - женщина запнулась, но вскоре нашла слово, - энергетических потоков. Допустим, что есть. В моих краях такой человек встречается один на сотню. Потом надо проверить, к чему у вас природная склонность. Если вы не имеете таланта к восприятию потоков человеческого тела...
Тут женщина остановилась и прищурилась.
- А ведь я недооценила вас. Поздравляю, доктор. Тут возможно соединение умений врача, а они у вас уже есть, и способностей, пусть даже скромных... очень интересное сочетание. Да, если способности вообще имеются, то они лишними в вашей профессии не будут. А та проверка, о которой я говорила - она из дешевых, ей честная цена один ваш рубль. Но есть очень серьезное препятствие. Крайне серьезное.
Глаза молодки из чужих краев приобрели хирургическую жесткость.
- Даже если природная склонность обнаружится, то она не может уцелеть здесь. Точнее, долго прожить не сможет. Одна лишь встреча с человеком, способным гасить их - и все.
Уж чем-чем, а замедленностью мышления хирург не страдал.
- Так ведь я наверняка уже встречался с такими личностями. Вблизи меня тысячи проходили: ученики, больные, коллеги...
- Совершенно верно, Николай Иванович, но эти способности (если они были), можно восстановить. Не навсегда, а лишь до встречи с еще одним... ну, вы понимаете.
- А сколько раз можно так чиниться?
- Да сколько хотите. Но чтобы сохранить способности надолго, нужна защита, такая же, какая есть у меня. И в придачу умение обращаться с... этой защитой. А это само по себе требует способностей, о которых я говорила. Да, задача интересная: приспособить чуждую специализацию к лечению...
На Пирогова снизошло божественное вдохновение:
- Мария Захаровна, а ведь решение этой задачи может стать темой вашей диссертации.
Эти слова оказались ударом страшной силы. Молодая женщина широко распахнула глаза, открыла рот, попыталась (безуспешно) хоть что-то сказать, потом с видимым усилием справилась с собой:
- Да, вы правы: может, - тут в глазах Мариэлы загорелся хорошо знакомый Пирогову исследовательский огонь, - а давайте, сразу же и проверим. У меня есть кое-что с собой.
С левой руки женщина-врач с истинно хирургической скоростью и ловкостью сняла массивный серебряный браслет с крупным прозрачным камнем.
- Старайтесь сидеть неподвижно, Николай Иванович... на вашу руку не налезет, ну и не надо, - бормотала она, - на три пальца уж точно пойдет, а большего и не потребуется. Ну-ка... он ведь накапливает... должен подействовать... давно же я этим не занималась... тут Тифора бы...
Мариэла произнесла несколько слов, но, судя по интонации, то были не заклинания, а ругательства. К такому Пирогов был готов.
Последовала пауза. Удивительное дело: хирург не смог оценить ее длительность, хотя обычно время он чувствовал превосходно.
Наконец, действие закончилось. Серые молодые глаза глянули прямо в лицо хирургу.
- Не порадую.
- Поясните, будьте так любезны.
- Есть у вас способности, Николай Иванович. Будь вы уроженец моего... то есть моей родины, я бы вас поздравила. Но...
- ...не к врачебной деятельности?
- Именно. Электричество - это да. Молниями швыряться, например...
Эти слова были приняты за шутку.
- ...а еще вода. Кстати, для врача очень даже неплохо. Справляться со скоплением воды в полостях... кровотечение остановить... многое можно тут сделать. Но учить я вас не буду. Пока что.
- Но почему?
- Так как же, Николай Иванович! Защита нужна. Пока я ее закажу, пока получу... Но вот после этого - да. Конечно, если у нас с вами будет на то время.
- Ох! Вы правы, голубушка, правы кругом. Да, я вот подумал, что и называть-то вас так не comme il faut[6] . А как? Госпожа учитель?
К некоторому удивлению собеседника, Мариэла задумалась, потом подняла голову.
- Когда мы с вами наедине - "наставница", а на людях - по имени и по отчеству. Мне кажется, так лучше. Но лишь после того, как я в самом деле стану вашей наствницей.
- И опять ваша правда.
Двумя часами позже Пирогов напросился к Нахимову "на чай". Сказать правду, тот напиток был порядочно разбавлен добрым берлинским ромом. Стоит заметить: в словах доктора не проскальзывало ни капли зависти.
- Павел Степанович, верьте чести: глаза тому матросику выжгло! Клянусь крестом животворящим! А она их вылечила за... ну, и часу труда не положила. Как перед господом! И руку Белых спасла! Об ожогах и вовсе ни слова не говорю. Ну, тут бы я тоже... кхм... кое-что мог, но ведь после и шрамов никаких! Да тот, с глазами, проснется с такой чистой рожей - хоть сразу под венец! Эх, если бы этакого лекаря да к нам на жалованье... И добавить обязан, что чванства в ней никакого. С правилами этикета не особо знакома, это верно, оттого и почтительности, может, не хватает, но слышали бы вы, как она отзывается о своей наставнице! Хотел бы я, чтобы мои ученики так всегда обо мне говорили.
