Немаловажным обстоятельством, которое надлежало учесть, был боезапас. Правда, с самого начала не предполагалось ввязываться в длительный артиллерийский бой. Правда, даже с пустым трюмом 'Морской дракон' вполне мог удрать от сильнейших противников. И все же идти с тем, что есть - шестьдесят семь гранат по счету - очень не хотелось. То есть следовало купить хотя бы сотню.
И получить разрешение на рейд от Нахимова. Вроде препятствий быть не должно.
Рациональнее всего было начать с пришельцев. И лейтенант направился по хорошо знакомой дороге в дом, где они квартировали. Конечно же, связь с драконом ему организовали в два счета. И через пять минут переговоров Семаков поехал на бричке в направлении пещеры, будучи заранее уверен в принципиальном согласии Таррота. Осталось лишь согласовать детали.
- Таррот Гарринович, самая первая наша забота - это чтоб вас не заметили. Да вот кстати: к востоку от мыса, где мы с вами сейчас находимся, видел шаланду на расстоянии миль двух от берега.
- От этого наблюдателя легко смогу уйти. По вылету из пещеры нырну в воду, проплыву на восток за мыс, там спрячусь от той шаланды - это лодка такая, как понял - и в воздух курсом на северо-восток. Облачность на высоте... по-вашему, полутора миль, в ней скроюсь и на поиск.
- Вы, летя в облаках, сможете увидеть противника?
- Не увидеть, а почувствовать по водным потокам.
- А вы можете примерно оценить, сколько людей на борту?
- Разницу между десятком и сотней я бы уловил. Между сотней и тысячей, может быть, тоже...
Семаков быстро прикинул: если на фрегате было человек четыреста, то останется не меньше двухсот.
- Ладно, Таррот Гарринович, не трудитесь. Я так думаю, что на разведку вам хватит четырех часов...
Расчет оказался ошибочным: дракон вернулся через три часа с небольшим. К этому моменту Семаков уже сидел в гостиной у иномирцев и ждал.
На кристалле связи загорелся огонек вызова. Лейтенант подхватил серебряную пластинку.
Разведдонесение было идеальным по лаконичности:
- Нашел восемь кораблей, четыре на буксире, других нет.
- Направление?
- Двадцать один градус, сто тридцать ваших миль.
Мысленно командир 'Морского дракона' чертыхнулся: он знал, что пришельцы используют другие количество градусов в круге, знал, как пересчитывать, но все равно задача напрягала.
Нахимов, по всему видать, был не духе. Во всяком случае, говорил он в холодных тонах и 'без чинов' не предложил.
- Какие у вас основания ждать успеха в этой авантюре?
- Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, на буксируемых судах ожидаю меньший экипаж.
- У вас хватит боезапаса на длительный бой?
- Никак нет. Но рассчитываю на дополнительные повреждения фрегатов противника. Чем дольше продлится ремонт, тем лучше для нас.
Адмирал чуть задумался, после чего жестко произнес:
- Вы чрезмерно склонны к риску, лейтенант. В прошлом бою осколки бомб до вас достали-с. Знаю: случай редок, и от царапин на краске ущерб невелик, но в следующий раз вы можете так легко не отбояриться.
Семаков не был настроен сдаваться:
- Осмелюсь заметить, ваше превосходительство: обстрел противника возможно совершать с самых дальних дистанций, с использованием маневрирования, то есть с минимальным риском. Также добавлю, что возможности для маневра как у буксирующих, так и у буксируемых кораблей будут весьма ограниченными.
Взгляд Павла Степанович и до этого был острым, а тут сделался просто колючим.
- Кто из наших гостей будет участвовать?
- Никто, ваше превосходительство. Они заявили, что обучение экипаж уже прошел. Эта война их не касается. Только Мария Захаровна вызвалась.
- Вот как? Ну, а я ей категорически воспрещаю-с! В данной ситуации женщине нечего делать в бою, а раненых, коль будут, доставят с божьей помощью к ней в Севастополь. Вам разрешаю преследовать те фрегаты. Сим же приказываю: азарту не поддаваться! И в случае повышенной опасности для корабля - выходить из боя, скорости у вас на это достанет. Все ясно?
- Так точно, ваше превосходительство! Осмелюсь попросить: судовой врач, как думаю, нам не положен. Так нельзя ль хоть какого санитара от Николай Иваныча?
- Обещаю переговорить.
Семаков вышел от Нахимова в размышлениях. Были и еще заботы. Не последней из них числился некоторый пессимизм командира 'Морского дракона' в части состояния экипажа. Возможно, на мнение Семакова повлияли натурфилософские рассуждения; вполне вероятно, что сыграл свою роль жизненный опыт - как бы то ни было, лейтенант отнюдь не был уверен в том, что вчера все офицеры, а также нижние чины были поголовно трезвы. Более того, мудрый командир полагал утреннее похмелье непременнейшим следствием вечернего винопития. Но также морская образованность подсказывала, что меньше, чем за сорок часов (это в самом лучшем случае!) поврежденные корабли не дойдут до даже до Варны, тем более, до Босфора - как-никак, двести пятьдесят миль, круглым счетом. Времени на поправку здоровья хватит.
