Какие-то смутные разговоры об иностранцах, помогавших создать этот неординарный корабль и вооружение. И никто точно не знает, откуда. Впрочем, один из них явный немец с характерным именем... или швед? А может быть, голландец? Непонятно.
И совсем уж дикие разговоры о женщине-враче. Если бы речь шла о русской, то умный англичанин отмел бы эти сведения как совершеннейшую пустышку. Однако отмечалось, что у этой дамы неправильное русское произношение - выходит, тоже иностранка.
И почему-то именно кусочек информации о таинственных иноземцах вызывал у офицера Королевского флота наибольшее беспокойство, хотя рациональных причин на это не существоовало.
Разумеется, приказать Ватсону было никак нельзя. Но вот дать совет - очень даже можно.
- Знаете, Джон, - бульк... бульк... бульк... - на месте вашего начальника я бы обратил внимание на этих иностранцев. Откуда, кто такие, что могут, почему помогают русским. И особо меня интересует эта женщина-врач - хотя бы потому, что о ней известно как бы не больше, чем о других. Имя и профессия - это уже что-то.
Мистер Ватсон был нетрезв, но отнюдь не пьян.
- Фрэнк, с чего вы решили, что она именно врач, а не какая-то повитуха? Знахарка?
- Вы сами дали основания, дорогой Джон. Ваши источники ее назвали врачом - следовательно, имели на то причины. Но вы правы: это надо проверять. К сожалению, русские газеты пока об этом молчат.
- Попробую... ик!
Опыт знакомства давал капитану Скотту все основания для уверенности: лейтенант не забудет попробовать.
'Морской дракон' резал форштевнем скорее темно-серую, чем синюю воду Черного моря. Вахту стоял первый помощник, а капитан вглядывался в закрытое облачным слоем закатное небо и думал.
Только самому себе он мог признаться, что отсутствие иномирцев беспокоит едва ли не больше, чем все остальные неизвестные опасности. И рыжий Тифор оказался бы куда как ко двору: с его-то способностями справляться с течью. А уж о молодой докторше и разговору не было: в мимолетном, но важном разговоре с хорунжим Неболтаем тот подтвердил, что младший унтер Зябков получил осколок бомбы точно в сердце - а Мариэла Захаровна посчитала это ранение куда как не смертельным. Надо заметить, что сбережение экипажа командир полагал весьма важным.
Следовательно, надлежало сделать все возможное, чтобы и потери в людях, и повреждения корабля были наименьшими. И потому все офицеры были вызваны в рубку.
- Господа, - тон командира был насквозь официальным, - я собрал вас, дабы выслушать пропозиции о завтрашнем бое. Прошу принять во внимание: мы не можем себе позволить значительные повреждения корпуса, также для нас неприемлемы потери в нижних чинах, ибо это уменьшит скорость подачи гранат, а, значит, и скорострельность гранатомета может упасть. Уж не говорю о том, что опытный гранатометчик у нас лишь один, и еще один малоопытный, а остальные и вовсе в этом деле... сами понимаете. Иван Андреевич, прошу первым высказаться вас как младшего в чине.
Мичман Шёберг пожал могучими плечами, потом наморщил лоб:
- Линейного боя нам не выдержать, посему наилучшей тактикой полагаю сближение на полном ходу, обстрел концевого и уход по прошествии не более двух минут. Если тот окажется неуязвимым, надлежит атаковать следующего. И так, пока гранат хватит.
- Лейтенант Мешков?
- Я рассуждаю, как артиллерист. Пятнадцати гранат нам хватит для определения того, защищен ли противник. Пять под нос, пять под корму, пять в середину. В наихудшей ситуации мы останемся с неприкосновенным запасом в семь гранат. Согласен с мнением мичмана Шёберга: наскок и уход. И если пытаться с недоступной для противника дистанции палить - есть риск остаться и без успеха, и без боеприпасов.
- Приму к сведению. Еще вопрос: можно ли что-нибудь сделать, чтоб защитить от осколков комендора и подносчиков в цепочке? - и взгляд командира обратился на второго помощника. Тот задумался.
- Это разве что после похода. Фальшборта из железа. Какая-никакая, а все защита. А пока что...
- Понятно. Лейтенант?
Князь слегка улыбнулся.
- Моя идея тоже с дальним прицелом. Прорезать на палубе еще один люк, установить подъемник, на нем подавать гранаты из трюма. А на палубе останутся лишь комендор и непосредственно подавальщик рядом. Двое. Да, и вот что: уж если найдется железный лист, соорудить из него щит для прикрытия орудийной прислуги. Это тоже после похода, понятно. Хотя... пятнадцать гранат... есть идея. Ящик.
Тут глаза начарта загорелись нешуточным вдохновением.
- Вот представьте себе, господа: ящик, а в нем пятнадцать гранат. Принайтовить его рядом с гранатометом. Боеприпас укладывается заранее, как легко понять. При пальбе подносчик достает оттуда гранаты. Если после атаки разрываем дистанцию, то будет время в очередной раз заполнить ящик... понимаете?
- О, еще одна мысль. При этом Патрушев должен находиться в трюме. Если (господи, спаси и помилуй) Максимушкина ранят или убьют, то будет кому стать к гранатомету. А подавать гранаты в лоток - это любой справится.
- Идея хороша, мичман. Поддерживаю. Пусть уж лучше в ящик попадут, чем в людей.
