– Забавно, – вздохнул Георг. – А как бы ты отнеслась к тому, что твои дети не научатся ничему кроме как писать и читать, у них никогда не будет возможности стать умнее и лучше? Они будут вставать каждое утро в четыре утра, пересчитываться, завтракать, работать на поле до двенадцати, обедать, работать до шести, ужинать, а потом ждать вечернего пересчета? Каждый день, без перерывов и исключений. А когда ты станешь непригоден, тебя просто выгонят или увезут в город, откуда ты больше никогда не вернешься. Рано или поздно это случится с одним из твоих детей, но ты никак не можешь этому помешать.
Маль промолчала, поскольку согласиться с ним она все равно не могла. Жизнь в полной изоляции, без перспектив и свободы – это ужасно. Но в городе была точно такая же жизнь, к которой добавлялись другие факторы, делавшие ее не просто беспросветной, но еще и очень опасной.
Фиц так и не проснулся. Его разбудили, когда наступило время пересчета, причем нужно было это, только чтобы он прошел к ближайшей кровати. Им дали поесть, сказали оставить посуду на полу и лечь спать. Маль не знала и не могла знать о том, что вокруг коробки, в которой им дали место, всю ночь ходили любопытные. Они заглядывали в окна и глазели на уставших с дороги пришлых. На тех, кто явился из другого мира, пробив брешь в сплошной стене однообразности впервые за десятки лет.
Утром их подняли вместе со всеми. Когда основная масса людей ушла на поля, к ним пришел Георг.
– Мы думали всю ночь, и пришли к выводу, что должны вам рассказать кое-что. Фильтры, о которых вы говорили. Мы знаем, где они. Не так уж мы и бесполезны, правда?
– Вы совсем не бесполезны, – усмехнулся Фиц. – Без вас городу конец.
Георг кивнул, явно довольный такими словами, а затем продолжил:
– Каждый месяц мы отдаем триста человек для обслуживания фильтров воды. На следующий месяц они возвращаются, и взамен уходят триста других. Это очень тяжелая работа. Я видел, как это происходит – три ступени очищения. Первая чистит воду от камней и прочих загрязнений.
– От камней? – удивилась Маль.
– Конечно. За дамбой вода слишком неуправляемая, там невозможно сразу во всем разобраться.
Дамба. Фильтры. Маль растерянно перевела взгляд на Фица, а тот покачал головой, без слов говоря, что тоже ничего не понял. Поймав их переглядывания, Георг тяжело вздохнул и погрузился в раздумья.
– Хорошо, начнем с того, что водоочистительная станция находится под дамбой. Если дамбу убрать, то вода хлынет таким потоком, что сметет все живое. Ее слишком много, понимаете? Приходится сдерживать ее стеной. Вода затекает в первый фильтр через специальное отверстие в дамбе. Первый фильтр – крупная сеть, которая меняется через каждый час. За час там успевает накопиться очень много камней и разной грязи. Я работал именно там. Попадал в ту смену трижды. Четыре раза мне везло работать на второй ступени фильтра – там мелкая сеть. Тоже неприятная работа, и воняет так, что тошнота преследует неотступно.
– Вы работали в костюмах и масках? – поинтересовался Фиц.
– Да. Это были цельные защитные костюмы.
– И за это время ни у кого не было случайностей вроде прорыва ткани или трещин в масках?
Георг задумался.
– Такое случается в каждую смену.
– И что происходит с такими людьми?
Лицо Георга меняло выражение с такой скоростью, что Маль начала опасаться, как бы его не хватил удар.
– Они умирают. Нам известно, что мусор заразен – люди, жившие до нас, отравили планету.
– А за последние месяцы кто-то умер? – продолжал напирать Фиц.
Георг прикрыл губы ладонью и снова задумался. Потом поднял глаза и отрицательно качнул головой:
– Никто.
– Что, костюмы стали прочнее?
– Костюмы, насколько мне известно…
Он замолчал, а Фиц даже развел руками:
– А говорите, что вам ничего не известно об отравленной воде. Так что там за третья ступень?
Вместо того чтобы ответить или рассердиться на такой наглый штурм, Георг поднялся и вышел из дома. Маль бросила на своего друга укоризненный взгляд.
– Ну что же ты? Зачем так делать? Он же и так растерялся.
– А мы не растерялись, когда они нам тыкали в спину? – не испытывая ни капли раскаяния, отмахнулся Фиц. – К тому же, они знают куда больше, чем можно предположить. Я вчера слышал сквозь сон кое-что.
– Жаль, что ты не проснулся. Я хотела послушать твою историю, – призналась Маль, глядя в окно.
Фиц подошел к постели и снова улегся, а потом перевернулся на спину и устремил пустой взгляд в потолок.
– Я приютский. Что мне рассказывать?
Она даже отшатнулась от него. Так вот откуда эта рассудительность в отношении приютских детей. Вот откуда эта циничность и холодность. Не зная, что можно сказать, Маль просто продолжала смотреть в окно, застыв в немом ужасе. Фиц за ее спиной пошевелился.
– Не расстраивайся ты так, – прошелестел он. – У тебя жизнь тоже не самая сладкая.
