Порабощенная альфой полностью

Эрик зарычал, но это прозвучало почти как мурлыканье. Она сглотнула, прежде чем снова прижаться к нему губами, а затем еще раз, пока ее рот не проложил путь из поцелуев к его ключице. Остановившись на впадинке у основания горла, она замерла, почувствовав, как его тело задрожало под ее губами. И когда она была уверена, что ему это нравится, она высунула язык и облизнула его. Его кожа на вкус была сочетанием морской соли и того, что она предположительно только могла назвать крепким коктейлем из феромонов. Покалывания превратились в непрестанное жжение. С умоляющим стоном она обернула ногой его бедро и качнулась к нему, призывая начать двигаться внутри нее.

Это было словно она развеяла туман, в котором он потерялся. И казалось Эрик сразу же вспомнил, где он находился и что делал. Со сверхъестественной ловкостью он перевернул ее на колени. Вселенная обрела равновесие, как только Эрик отвоевал свою позицию доминирования и контроля.

Их секс всегда был грубым. Даже те несколько раз, что начинались с игры – те разы, когда она могла прикинуться застенчивой и пошутить над ним, пока он не заставлял ее подчиниться – секс между ними всегда превращался в нечто, где границы между удовольствием и болью были размыты. И что оказалось тем, чего она хотела, но о чем даже не подозревала.

Она всегда воспринимала Эрика безжалостным и несдержанным, до тех пор пока он полностью не потерял себя, и она осознала насколько он с ней себя сдерживал. Он взял ее намного жестче, чем когда-либо раньше, вколачиваясь в нее с агрессивным игнорированием. Его ногти удлинились, и с каждым ударом они все глубже впивались в ее кожу. До тех пор пока она не почувствовала, как по ее бедрам побежала кровь.

Он мог меня сломать.

Однако наиболее тревожной частью ее мыслей было то, насколько ее это возбудило. Все в этом было так же волнующе, как и пугающе. На какой-то ужасный момент она подумала, что наслаждается болью. Как вообще она могла наслаждаться чем-то настолько жестоким? Но затем она поняла, что обожала это несмотря на боль, что еще больше сбивало с толку. Как удовольствие могло взять верх над чувством, будто тебя разрывают на части изнутри и снаружи?

Ее оргазм наступил так быстро и сильно, что ее тело сжалось, а потом расслабилось. Она настолько привыкла, что они кончали вместе, или что Эрик кончал вскоре после нее, что она была потрясена, когда он продолжил в нее вбиваться. Она попыталась сказать ему замедлиться, объяснить, что была слишком чувствительна и что ей было неудобно. Однако произнести что-то было невозможно, когда она отчаянно пыталась сделать вздох. Она хотела придумать простую команду из одного слова. На ум пришло «Стоп». Это срабатывало в прошлом, но она почему-то знала, что на этот раз оно не сработает. Потому что на этот раз все было по-другому.

Мышцы ее живота напряглись, когда ее дискомфорт усилился. Она услышала, как из ее груди поднялся низкий, рванный стон, и затем она уже ничего не слышала. Ни Эрика, ни звука их тел, врезающихся друг в друга, или даже звука ее собственного дыхания. Это напомнило ей о ночи в лагере, когда она вышла из своей палатки, чтобы обнаружить, что та реальность, которую она знала исчезла, сменившись кровью, смертью и мужчиной, который был так же жесток, как и красив.

Все застыло. Она чувствовала боль, но чувство было слабым по сравнению с охватившим ее удовольствием. Она понимала, что снова испытала оргазм, но, как и все остальное в этот раз, он отличался от всего, что она чувствовала раньше. Это не было жестким и мощным экстазом, который она так часто ассоциировала с оргазмами, которые давал ей Эрик. И если нужно было как-то назвать это ощущение, то подходящим словом было бы восторг.

Она какое-то время парила, чувствуя гул и собственный пульс. Ей на ум пришли несколько мыслей, но когда она пыталась на них сфокусироваться, то они разлетелись как птички с дерева. Ее тело отказывалось двигаться, и поэтому все, что она могла сделать, это пялиться с расслабленной челюстью на стену, ожидая, когда наступит новая реальность.

Как только осознание к ней вернулось, она почувствовала ритмичные движения возле своей спины. Это были подъемы и падения груди Эрика. Он как собственник крепко держал ее в своих объятиях, обхватив руками туловище, а ногами зажав ее ноги. Она знала, что он не держал бы ее подобным образом, если бы уже не кончил, но она все еще чувствовала его жесткую, твердую длину, погребенную глубоко внутри нее.

- Ты снова меня укусил? – спросила она, заметив пульсирующую боль в месте соединения шеи с плечом.

Его голос был мрачным, хриплым и без какого-либо раскаяния.

– Дважды.

- Ты всегда заставляешь меня истекать кровью, - пробормотала она.

Его рука схватила ее за подбородок. Он повернул ее голову в сторону так, чтобы она могла посмотреть на него.

– Укуси меня.

Она поискала на его лице следы шутки, изначально предположив, что он шутил или снова вел себя бесцеремонно, однако он выглядел совершенно серьезным.

- Ты хочешь, - она сглотнула, - чтобы я тебя укусила?