Расположенные как сейчас, по одной центурии с каждой стороны шатра и остальными четырьмя, плотно стоящими за ними, они, хотя и прикрытые с тыла собственным лагерем, все же были не защищены. Более того, при подобном парадном строе каждое подразделение, стоящее плотным квадратом по восемьдесят человек в каждом, представляло собой превосходную мишень для стрел и дротиков. Почти невозможно метнуть оружие в плотную массу и не попасть в человека. Один-единственный тщательно нацеленный залп достаточно большой группы людей мог сразу вывести из строя треть сил Агриколы.
Гален медленно взглянул на ряды солдат, стоящих слева от него. Каждый стоял как вкопанный, с мечами и кинжалами в ножнах, держа дротики и щиты наготове. По крайней мере, это боевой легион, подумал он, снова прикидывая возможности.
Его движения не ускользнули от внимания человека, стоящего рядом с ним. Сита понимающе скосил на него глаза, ветерану тоже не нравилась вся эта позолота и пурпур. Но такой ритуал был важен для обеих сторон, и побежденной и победившей.
Гален не видел рыжего фракийца до самой команды на построение. Ему хотелось бы с ним поговорить. Собственно, он поговорил бы и с другими освобожденными, с Фацилом и юным Гаем, которые стояли в строю, и даже с молчаливым Валерием, находившимся сейчас на попечении врача. Его, вероятно, должны были уволить из армии. При виде обезглавленного товарища внутри юноши что-то сломалось, и эту болезнь не могли вылечить никакие лекарства.
Гален выругал себя за небрежность. Он должен был настоять на встрече со своими людьми либо до, либо после встречи с Церриксом и старейшинами. Слухи иногда основываются на фактах, и они всегда распространяются быстрее. Не исключено, что римляне получили от ордовиков какие-то сведения, но приняли их за досужие сплетни.
Прошло уже четыре дня с момента исчезновения Маурика. Разведчики Церрикса не обнаружили никаких следов его отряда. Гален и воины, сопровождающие его к Агриколе, тоже не заметили присутствия изменников. И все же Гален знал, что этот человек не откажется от своих претензий на власть. Он с сотней присоединившихся к нему бунтовщиков просто поджидал удобного момента. И без сомнения, этот день - день подписания договора между Римом и последним племенем западной Британии - может показаться ему самым подходящим.
Еще более обеспокоенный, Гален перенес внимание на крепость. По сланцевой тропинке спускалась группа - около пятидесяти воинов во главе со старейшинами и друидом в белом одеянии.
Гален посмотрел вокруг. Хотя вид британцев с намазанными клеем волосами внешне не произвел впечатления на дисциплинированных солдат, все же напряжение, вызванное приближением ордовиков, было заметно на каждом лице. Пальцы на древках копий сжались сильнее, а щиты поднялись немного выше. Однако, к чести центурионов, командующих ими, люди не шевельнулись - даже тогда, когда воины заняли позицию лицом к шатру и прямо напротив передних рядов. Вооруженных людей разделяло не более пятидесяти ярдов. Такая близость давала римлянам, с их тактикой рукопашной схватки, преимущество. Однако Гален сомневался, что нервничающие легионеры понимали и оценивали этот факт.
Краем глаза он старался особенно следить за передней линией центурии, поглядывая время от времени в сторону ордовиков. Держа руки на рукоятках мечей, висевших на поясах, они стояли нестройными рядами позади старейшин и друида, бросая взгляды на римлян. Римляне отвечали им молчаливо-недоверчивыми взглядами.
Наконец в открытых воротах крепости появился Церрикс, один, на лошади, покрытой богато разукрашенной попоной. Крепкий жеребец медленно и осторожно спускался по крутой сланцевой дорожке. Солнце сверкало на золотых браслетах и торке короля.
Когда он подъехал ближе, Гален увидел, что его широкая мантия была расцвечена синими и зелеными квадратами, символизирующими небо и землю, а туника была черная и отделана золотом, что символизировало ночь и солнце. За поясом у него была хвойная ветка. К узде лошади прикреплены такие же ветки.
Спустившись по тропе, он подъехал к шатру и перед тем, как остановиться, совершил вокруг ритуальный круг. Через некоторое время из шатра появилась одинокая фигура. Церрикс спешился, бросил оружие на землю, молча опустился на колени у ног своего покорителя.
Гален почувствовал, как сжались его челюсти. Он понимал, чего стоил этот бессловный акт Церриксу.
Агрикола помог подняться сдающемуся противнику.
- Я знал тебя в качестве достойного противника, Церрикс, Верховный король воинов Молота. В будущем я буду приветствовать тебя, как друга. - Он протянул руку, Церрикс схватил ее повыше запястья и повысил голос, чтобы его слова были слышны всем. На кельтском языке он торжественно провозгласил:
- Пусть черное облако войны не закрывает больше наши небеса. И пусть с этого дня встанет над Британией славное солнце мира. - Потом он повторил это заявление на латыни.
