— Тише, парень. Свои. — Он слышит спокойный голос откуда-то сбоку и чуть сверху и так же интуитивно понимает, что рядом нав. Раймонд только кивает и, чувствуя, что теряет сознание от боли, пронизывающей его нутро, и от потери крови, тихо говорит:
— Вторая группа. Они говорили о том, что наверху все закончено.
— Наверху мы уже разобрались. — Нав подхватывает чуда и усаживает в сторону, рядом с сиденьем, так, чтобы уберечь от шальных пуль и ударов. — Держись. Две минуты — потом отправим к эрлийцам.
— Держусь, — обещает Раймонд и закрывает глаза. И чувствует, как до того стоящий рядом эрлиец (он тоже упал на пол в момент атаки) начинает творить арканы.
Марина не сразу поняла, что происходит. Она даже не увидела, не уловила тот момент, когда Нина поднялась на ноги и стала смотреть вперед.
Погас свет.
Прозвучал выстрел, оглушая своей силой и яростью в темноте. Нина тут же осела на пол, и Марина почувствовала на своих руках горячую кровь (а у них холодная!).
Больше времени думать, сомневаться и медлить не было.
Сзади-сбоку-впереди кричали от ужаса люди. Слышались еще выстрелы — но не здесь, не в этом вагоне. Мимо Марины и остальных пронеслись тени — их не было видно, но воздух шевельнулся. И сразу, как по команде, выстрелы прекратились. На пол что-то упало, с тем же звуком, с которым ранее трупы падали на рельсы, и Марина поняла — их спасают.
Оставалось выжить.
Марина включила фонарик на телефоне, подсвечивая себе, отыскала рану на животе Нины и судорожно вытащила из сумочки тампон. Было страшно и смешно — где-то на задворках сознания, — но это было единственное, что пришло Марине в голову. Она зубами стянула пленку с ватной «пули» и поймала испуганный шальной взгляд Нины.
— Будет больно, терпи! — велела таким тоном, что ослушаться было нельзя.
В царившей вокруг какофонии внезапно образовался островок тишины — или Марине это только казалось. Она пальцами нащупала рану, убрала телефон и одним движением воткнула тампон в плоть. Нина вскрикнула, сжала запястье Марины так, что потом наверняка будут синяки, но Марину это уже не волновало. Поверх тампона девушка прижала стянутый с себя топ — плевать на то, что она теперь в лифчике, все равно никто не увидит.
— Потерпи, сейчас будет помощь. Это чтобы не шла кровь. Где же помощь? — Она положила Нину головой на свои колени и гладила ее по волосам. Минуты растянулись в часы, и движение, крики, выстрелы казались Марине бесконечными.
Внезапно зажегся свет.
Все террористы были мертвы.
— Операция прошла успешно. Двое гарок ранены — один серьезно, проваляется в Обители дня три, второму сломали руку. Заложники-челы живы… В большинстве своем. Чуд и брат Вариус выжили. Чуд ранен, Обитель обещает поставить его на ноги за неделю. Брат Вариус цел и невредим. Челы организуют эвакуацию остальных пострадавших, почти все гарки уже покинули состав, кроме нескольких, контролирующих процесс.
Сантьяга сделал небольшой глоток вина и коротко кивнул:
— Благодарю, Ортега. Операция выполнена блестяще.
Помощник комиссара позволил себе легкую улыбку, а Сантьяга продолжил:
— Однако мне не нравится то, что мы пропустили эту атаку. Что Малкавиан, которые поклялись в верности Темному Двору, нас предали. Епископ уже был у меня, заверил Навь в лояльности… Приход Великана убедил остальных масанов в нашей силе, однако тенденция наметилась нехорошая.
Ортега покачал головой:
— У нас не так много выходов на отдельные масанские семьи и сообщества.
— Вот именно. И нам надо это исправить… А где Бога?
— Он умчался на свидание с Терезой Треми.
— Хм… — Сантьяга отставил бокал в сторону и усмехнулся. — Бога, кажется, начал выполнение задания даже раньше, чем я его озвучил.
Ортега кивнул:
— Примерно за полгода до. Это пока его самая долгая связь.
Комиссар рассмеялся:
— Иногда я думаю использовать его в качестве оружия массового поражения.
Ортега фыркнул:
— Слишком рискованно: его дамы могут ополчиться и на самого Богу. За то, что их так много.
Марина спустилась по металлическому трапу последней. Нину забрали у нее, как забрали всех раненых до того, и Марине важно было увидеть, что действительно все ушли. Все те, кто провел эти часы в вагонах остановившегося поезда.
Девушка давно избавилась от каблуков на босоножках и теперь аккуратно шла по шпалам в освещенном тоннеле. Она вспоминала тех, кто привлек ее внимание. Она видела, как бережно уносили того рыжеволосого парня — он был ранен, его держал на руках какой-то высокий худой спецназовец. Нина ее волновала не меньше: врач, пришедший за ней, хмурился и качал головой. Седого мужчину в сером костюме и с серыми глазами Марина не видела. Просто была темнота, а потом включился свет.
Его среди них больше не было.
За ее спиной оставались кошмар и смерти, на ней была кровь — вся одежда промокла от крови, которая текла по полу, которая лилась вокруг, казалось, рекой. И половина этой крови была холодной.
