— То была угрюмая звезда, злая и жестокая, вокруг которой, словно жалкий инвалид, ковыляла одна-единственная планета… Почему инвалид? Потому что она была покрыта волдырями ожогов и шрамами беспощадных метеоритных ударов… Ах, да, я забыл рассказать, что звезда испускала и, наверное, до сих пор испускает весь возможный спектр смертоносных лучей, выжигающих на своем пути все живое. До состояния абсолютной стерильности… Такой была моя Родина: планета-инвалид, медленно вращающаяся вокруг звезды-палача, подставляя ей то один, то другой бок, чтобы лучи неспешно, но неотвратимо уничтожили все то, что Спящий счел ненужным… Ты уже понял, Антрэй, да? Та планета была огромным кладбищем, на котором закапывали грязь, оставшуюся после сотворения мира. Все, что показалось чересчур страшным для чистенькой и новенькой, с иголочки, Вселенной.
Ярга помолчал, пронзительно глядя на размытую границу, отделяющую Землю от пустоты, и медленно провел пальцем по жесткой чешуе дракона.
— Я становлюсь сентиментальным… В последнее время много думаю о тех временах, о Спящем и о том, какого проклятия он нас сотворил. Точнее, зачем не уничтожил сразу и безжалостно, как это он умеет, зачем оставил шанс? Неужели в том тоже был его замысел, и я этот замысел воплотил? Неужели?
Ответить на подобный вопрос дракон не мог.
Да Ярга и не ждал ответа.
— Моя родная планета не могла быть домом, только могилой, но получилась колыбелью. Страшной, смертоносной, беспощадной колыбелью, в которой Навь закалила и тело, и дух. И пока асуры наслаждались благоденствием света, мы прогрызали себе путь из тьмы. Мы спасались от убийственных лучей в глубоких пещерах, учились обходиться без еды и воды, залечивать раны и не сдаваться. Это было главное, чему мы научились: не сдаваться, несмотря ни на что. Мы могли умереть, как было предопределено, но не стали. Мы могли приспособиться и превратиться в разумную плесень на стенах пещер, но не стали. Мы захотели жить, а не выживать. Нам не оставили ничего, кроме тьмы, и мы обратили ее в свою силу. Мы были обречены, но сумели переделать могилу в колыбель, а потом разломали ее — потому что захотели большего. Я захотел большего, Антрэй, я! — Ярга выдержал паузу. — Я сказал Нави, что мы не можем вечно оставаться темным сном Спящего. Я сказал Нави, что хочу отнять Вселенную у асуров — его любимых детей. Я пошел против создателя всего сущего и разломал колыбель, в которую мы превратили могилу. Я вывел Навь во Вселенную и бросил вызов асурам… Нет! Не вызов. Я бросил им смерть, ибо не мог допустить, что после поражения они останутся жить. И я… — Первый князь Темного Двора прикрыл глаза, вспоминая страшные эпизоды Первой Войны. — Я их убил.
Дракон фыркнул и тем вывел всадника из сентиментального настроения. Ярга выпрямился, взялся за поводья и прищурился:
— Полетели вниз?
Антрэй вновь повернул голову и кивнул.
— Камнем?
Гигантский ящер не ответил, сделал еще несколько взмахов огромными крыльями, глубоко вдыхая разряженный воздух, а затем провалился вниз. Вдруг. Резко. Заставив вздрогнуть всадника. Теряя высоту, которую они с таким трудом набрали, но сменив ее на бешеную скорость.
— Камнем, Антрэй! И плевать на все! Камнем!
Сквозь облака и чистое небо, разрезая упругий воздух, замирая от ощущения падения и мысли, что на такой скорости крылья могут сломаться, а Ярга — запутаться в спасительном заклинании. Замирая от того, что страховки нет, и радуясь этому. Рыча от переполняемых эмоций, потому что слова сейчас не имели смысла.
— Быстрее!
Свист ветра.
— Еще быстрее! Еще! Еще!!!
Они не считали футы и дюймы, они могли их только чувствовать, и заложили вираж в самый последний момент. Ярга потянул поводья, Антрэй заревел, расправляя крылья, с трудом выводя их в рабочее положение, и выгнулся, спасаясь от удара об воду. Он падал в океан, но не упал, взлетел, не намочив ни хвост, ни когти, и погасил безумную скорость движением вертикально вверх.
— Да! — закричал всадник, когда усталый дракон перешел в горизонтальный полет. — Отлично!
Антрэй ответил протяжным рычанием, которое быстро сменилось шипением, и Ярга почувствовал, что дракон пытается взять правее. Повернулся и прищурился на небольшое рыболовецкое судно, мерно покачивающееся на тихих волнах.
— Ах вот в чем дело…
Сказал и тут же, машинально, прочитал заклинание, блокирующее все виды человской связи: теперь рыбаки не могли ни рассказать о необыкновенной встрече, ни подать сигнал бедствия. А дракон вновь зашипел, и нав понял, что появление добычи заставило крылатого друга позабыть об усталости.
— Хочешь развлечься?
В ответ — тихое урчание.
— Хорошо, — покладисто согласился Ярга. И хлопнул Антрэя по боку. — Вперед!
И они повернули к судну, на палубу которого высыпал весь экипаж: галдящие, воняющие рыбой челы, ощетинившиеся направленными на пришельцев гаджетами. Они кричали, размахивали руками и громко обсуждали, сколько «лайков» наберет удивительное видео в сети.
