Удача сопутствовала Корво. «Китобои» смотрели на Жукова, который стоял возле резервуара. Эмили стояла на коленях возле пустой бочки. На глазах у Корво Жуков подошел к ней и на несколько секунд повернулся спиной к «китобоям», которые не сводили с него глаз, скрытых за масками из кожи и резины.
Корво перенесся им за спины. Он стукнул их головами, затем схватил под руки и оттащил назад, под лестницу. Нападение получилось неуклюжим, далеким от идеала. И не бесшумным, но этот шум сыграл ему на руку.
Жуков повернулся в его сторону, и Корво тут же использовал перенос, оказавшись рядом с Эмили и немедленно разрезал ее путы.
– Я здесь, – шепнул он ей на ухо.
Когда Жуков повернулся назад, он увидел Эмили и Корво, стоящих рядом. Корво вытащил нож из ножен и передал его дочери, а сам поднял складной меч. Эмили опустила голову и прищурилась. Уголок ее рта чуть дрогнул, и она плотнее обхватила рукоятку ножа.
И тут императрица и лорд-защитник, дочь и отец, вместе двинулись на врага.
ВСПОМОГАТЕЛЬНАЯ КИТОБОЙНЯ ГРИВЗА № 5, КИТОБОЙНЫЙ РЯД, ДАНУОЛЛ
«Насколько нам удалось выяснить, предмет действительно обладал некоторой оккультной силой и оказывал неприятное побочное воздействие на его обладателя. Пока нам неизвестно, специально ли создатель этого порченого амулета – или целая секта – наделил его такими свойствами, или же они проявились сами».
Жуков попятился и поднял руки. Эмили готова была сражаться – сражаться за свою жизнь, за свой город, за Гристоль и империю.
За свою маму, которую она не могла спасти, ибо историю нельзя повернуть вспять.
Рядом с Эмили бесшумно и быстро двигался Корво. Именно этому он и обучал свою дочь. Он был искусным воином, ее героем, ее защитником. Она целиком и полностью доверяла ему.
Корво упал первым.
Эмили заметила это краем глаза и повернулась к нему. Мир вдруг пришел в движение, пол закачался, как палуба корабля, идущего по высоким волнам. Корво споткнулся и упал на колени, а затем перекатился на бок, смягчив тем самым падение. Он успел лишь выставить руку, в которой сжимал складной клинок и, застыв в этой позе, больше не двигался.
Тут Эмили поняла, что сама тоже не может пошевелиться. Она стояла – точнее, пыталась устоять на ногах – и смотрела по сторонам, но голова была такой тяжелой, словно ее выточили из камня. Когда Эмили все же удалось ее повернуть, мир закружился с ужасающей скоростью. Казалось, китобойня слетела с фундамента и соскользнула в реку, а там это тяжелое здание пошло ко дну – все глубже, глубже, глубже…
Эмили ударилась коленями о пол, и ее пронзила резкая боль, которая на мгновение прояснила мысли, отогнала туман и дурноту. Втянув в себя воздух, Эмили услышала смех Жукова.
Он пятился к зеркалу, все еще держа руки поднятыми. Корво рядом с ней в конце концов сдался и плашмя рухнул на пол, когда его рука подогнулась.
Аура Жукова.
Костяные амулеты.
К нему невозможно было
Эмили поднялась, сделала несколько неуверенных шагов в сторону отца и снова упала на колени. Она протянулась к нему, то и дело оборачиваясь в сторону врага. Он стоял рядом с резервуаром, спиной к зеркалу. Эмили видела его и видела его отражение.
Она видела, как поднимается дым.
Не из резервуара, а от
Эмили почувствовала, как все внутри сжалось и все вокруг завертелось Она упала на Корво. Чернота в ее глазах вращалась, вращалась, вращалась, пока Жуков усиливал свою ауру, заставляя их терять ориентацию. Послышался треск, и Эмили показалось, что в несущемся перед глазами мире она разглядела язычок пламени, который вырвался из шинели Жукова, словно, используя свою силу, он сам сгорал в ее огне.
Это означало, что его возможности не безграничны. Вопрос заключался лишь в том, как долго он сможет сдерживать натиск противников. Мысли в голове Эмили путались. Казалось, ее тело существует где-то далеко, отдельно от ее разума, а китобойня – это всего лишь сон.
Она не могла этого выдержать. Все это было слишком сложно. Ей хотелось умереть, и ее сознание стремительно теряло связь с окружающим миром.
