Порез полностью

– Хотела бы я знать. Простой ответ – из чтения об этом феномене, о девочках, которые втайне от всех режут себя. Это ужаснуло меня и заворожило. Сложный ответ (который я не осознавала сама, пока не закончила книгу) – из бессознательных попыток исследовать собственную склонность к аутоагрессии. Я не режу себя: я та еще трусиха, чтобы когда-нибудь отважиться сделать себе больно лезвием. Но я – и, полагаю, все мы – порой совершаю саморазрушительные поступки, и обычно как раз в те моменты, когда о себе нужно как можно лучше заботиться. В процессе написания романа я изучала, что толкало Кэлли, чувствительную пятнадцатилетнюю девочку, причинять себе боль и чувствовать из-за этого такой стыд и отчаяние, что она даже не могла никому рассказать об этом. Но, честное слово, в начале я не собиралась распутывать тему самоповреждений; сюжет сам развернулся таким образом.

– Вы упомянули, что Кэлли похожа на вас в пятнадцать лет. Поделитесь, каково вам было в старшей школе?

– Я училась в католической школе и самозабвенно умничала в команде дискуссионного клуба. Думаю, мы похожи тем, что обе чувствовали себя изолированными, не в своей тарелке в мире, где, кажется, у остальных людей все под контролем.

– Как тщательно вы изучали тему? С кем обсуждали ее?

– Я начала с того, что прочла все возможное о феномене самопорезов, хотя на момент создания книги написано было совсем немного, и вышел всего один роман на эту тему. Поскольку я работала репортером, то планировала поговорить с девочками, которые ранили себя, и затем свести их истории в одну выдуманную. Одна моя очень мудрая подруга посоветовала не делать этого: она сказала, что такого рода фактический материал помешает работе моего писательского воображения, не позволит представить себе, каково это – быть тем, кто режет себя. Я прислушалась к ее совету и рада этому. В результате вся история целиком происходит из моей головы и из опыта посещения друга в месте, похожем на реабилитационный центр «Море и пихты». Закончив первый черновик, я отправилась в S.A.F.E. Alternatives – потрясающую организацию, оказывающую помощь людям с самоповреждающим поведением. Я провела там несколько дней, запоминая все подряд – комнаты, девочек, персонал, еду – все. К моему изумлению и облегчению, многие подробности оказались именно такими, какими я изобразила их в тексте! Однако я в неоплатном долгу перед девочками из S.A.F.E., поделившимися со мной своими историями. Если бы не их искренность, я никогда не была бы уверена, что моя выдуманная история настолько правдива и стоит того, чтобы ее рассказать.

– Что было самым сложным в написании «Пореза»?

– Самым сложным было по-настоящему полюбить главную героиню. Долгое время я как бы стояла в стороне от нее – и осуждала ее, мне кажется. А затем однажды в метро на меня снизошло озарение, что надо полюбить ее, полностью войти в ее жизнь. И надо сочувствовать ей так, как она сама себе не сочувствовала. Как только произошло это внутреннее переключение, все поменялось.

– У Кэлли сильная и чудесная связь с Сэмом. А у вас есть братья и сестры?

– У меня три младшие сестры, и у одной из них как-то случилась травматичная аллергическая реакция на лекарство от астмы. Она была еще младенцем, и я помню, как на моих глазах посинела ее кожа – жуткое зрелище. Она самая младшая, я самая старшая, и, когда наши средние сестры очень сблизились, мы обе, кажется, почувствовали себя немного брошенными и потому заключили пакт о вечной дружбе, несмотря на разницу в десять лет. Один из способов поддержания близости между нами – письма: как-то я отправила ей пластинку жвачки, а она присылала мне рисунки котят. Может быть, поэтому Сэм отправляет Кэлли Уэйна Гретцки.

– Вы имели представление о том, как закончится «Порез»? Для Кэлли в финале не произошло волшебного исцеления, но история завершается на удивительно обнадеживающей ноте.

– У меня не было готовой концовки. Но когда Кэлли сбежала через незапертый аварийный выход, я уже знала, что ей нужно отыскать путь назад: назад к своему отцу и назад в «Псих-ты». «Данкин Донатс» – единственное заведение, открытое по ночам, место, по моему убеждению, притягивающее приключения, и оно всегда, с самого детства, имело некоторый романтический флер в моем воображении. То, что Кэлли в итоге очутилась там, совершенно естественно.

– До написания «Пореза» вы работали журналистом. Что повлияло на ваше решение написать роман для подростков?