После небольшой «переменки» я продолжаю изучать волнующий меня вопрос. И сразу же натыкаюсь на дискуссии другого плана, тоже посвященные теме удаления клитора, но в них речь идет вовсе не про эстетику или медицинскую необходимость. В них говорят о нецивилизованном варианте клиторэктомии. То, что я узнаю, просто ужасно, это головная боль современных феминисток; кстати, в этом я полностью с ними согласна. Ведь эта операция в варварском своем варианте до сих пор распространена во многих африканских и мусульманских странах. Это давний обычай. Часто операции проводят и в «цивилизованных» странах, но в далеко нецивилизованных условиях, поскольку многие их граждане не горят желанием рвать с традициями, при этом обращаться к официальной медицине они не хотят, да и, по сути, не могут. Варварскую клиторэктомию, конечно же, без наркоза и стерильных инструментов, делают девочкам-подросткам в странах Африки и Ближнего Востока. И хорошо, если подросткам, а ведь могут сделать и совсем маленьким детям. Понятно, что ни о каком добровольном желании пройти через это и речи нет, просто такой обычай. Многие девочки умирают из-за потери крови или заражения.
Меня, конечно, ужасает эта информация. Я словно открыла для себя новый мир, в котором все решают традиции и обычаи, совершенно несовместимые с нашими. Несмотря на шок, мое собственное решение остается в силе. Я не собираюсь отступать.
Проснувшись наутро, я понимаю, что в эти дни начисто забыла о просмотре порно в сети и мастурбации, настолько меня увлекла мысль об операции. Насчет решения моего вопроса все оказалось очень прозаично: я уже нашла клинику, которая специализируется на этом. По-моему, это то, что мне надо: краткое описание операции, ее цена и больше ничего, деловой подход к решению проблемы.
***
На следующий день Анна приезжает туда и на приеме объясняет хирургу, что просто хочет избавиться от этого. После некоторой заминки врач пытается уточнить, в чем причина. Анна говорит, что не может это разглашать. Помявшись, хирург соглашается, но с условием: за то, что операция будет проводиться без видимой причины, он просит прибавить к официальной цене еще столько же, так как он напишет в отчете, что она действительно необходима. То есть, это по сути взятка, «теневые» деньги, которые она должна будет передать ему в конверте и не в больнице, конечно. Анна говорит, что согласна на удвоение «теневой» суммы. Врач краснеет и, немного попротестовав для проформы, позволяет себя «уломать». Операция назначена через неделю, время хорошее – 12.00, не слишком рано, но и не так уж поздно. К вечеру, как надеется Анна, она уже отойдет от наркоза.
За пять дней до операции у меня начинается мандраж. Отчаянно дрожат колени и руки, когда я покупаю в магазине сигареты. Кассирша, увидев это, презрительно и с опаской на меня смотрит, приняв, наверное, за алкоголичку или наркоманку… За всю неделю я так и не прикасаюсь к ноутбуку; соответственно, не смотрю порно. И, самое главное, по-прежнему не мастурбирую! Словно все соблазны сети для меня перестали существовать. И словно тот орган, который я хочу выбросить из своего тела, я уже выбросила из своей жизни. Я будто забыла о нем, он не беспокоит меня, я не разглядываю его больше, не трогаю, не прикасаюсь даже мизинчиком. Такое чувство, что он замер, заснул… Или скорее испугался, спрятался, скукожился, вжался в мое тело, как будто хочет, чтобы его перестали замечать, чтобы забыли о нем, а быть может, даже простили бы его… Эти пять дней я живу в странном ощущении времени, которое то ползет как улитка, то мчится галопом как жеребец; много сплю тревожным сном, просыпаюсь среди ночи, долго лежу с открытыми глазами, ворочаюсь, иду пить воду, потом в туалет, курю натощак, ложусь и засыпаю до полудня, а то и до часу и даже двух-трех дня. Мой режим, только-только наладившийся с визитом к врачу (я приходила к нему в 10.00, встать пришлось в 8.30, при этом я отлично себя чувствовала), теперь абсолютно сбит; я с ужасом думаю, как смогу подняться «так рано», в 10 утра, чтобы успеть на операцию в 12.00… Я даже звоню моему доктору и прошу перенести операцию на более позднее время. Он отвечает, что тогда придется ждать еще почти неделю, все время у него уже расписано… Скорее всего, он лукавит. Ну откуда такие очереди в частной, довольно заурядной, московской клинике? Он, наверное, хочет поскорее получить свои теневые денежки от меня, вот почему так говорит. Я пытаюсь унять свою подозрительность и нахлынувшие эмоции – я бы с удовольствием наорала на него и высказала бы ему все, что думаю по этому поводу – но успокаиваюсь и соглашаюсь на прежнее время. Ждать еще хотя бы два лишних дня – слишком тяжелое испытание для меня.
