Леша стоял возле окна. Мама – в центре комнаты, комкая передник ладонями. И я поняла, что соскучилась по ней. Раньше мы часто беседовали по душам, разговаривали, делилась секретами, были близки. А потом, когда я немного повзрослела и поддалась негативному влиянию банды, мы отдалились.
И теперь я дико скучала по ней.
– Леша, ты ведь понимаешь, что пятнадцать лет разницы – не шутка? – дрогнувшим голосом спросила мама.
Я не видела лица Алексея. Но заметила, как сильно напряжены его плечи, как натянулся свитер под крепкими мышцами, когда он скрестил руки на груди.
– Тебе не стоило возвращаться, Нона, – после длительного молчания произнес Леша, все еще не оборачиваясь к собеседнице. – А теперь поздно. Теперь она моя.
– Ты обещал отпустить ее! – еще тише прошептала мама.
Я прекрасно расслышала каждое слово, как и Алексей.
– Ты ведь не дашь ей право выбрать? – вопрос прозвучал утверждением.
Напряжение, повисшее в воздухе, ощущалось на расстоянии. Но я не решилась вмешаться. Стояла и слушала странный диалог.
– Не дашь, – кивнула мама, отвечая на свой же вопрос, вздохнула и продолжила: – Хорошо, что ты не похож на Марка.
Мама вышла из кабинета. Оказавшись рядом со мной, просто обняла. Крепко, так же, как в далеком детстве, заставляя уткнуться лбом в хрупкое, но сильное плечо.
Я боялась спросить, что означали ее слова. Боялась столкнуться с тем миром, который был мне непонятен.
– Обед уже готов. Жду вас за столом, – прошептала мама, выпустила меня из объятий и скрылась за широкой дверью.
Я стояла на месте, словно ноги вросли в пол. Знала, что вот-вот из кабинета выйдет Алексей и поймет, что у его беседы с моей мамой был свидетель.
Но я не ушла. Стояла и ждала. Сама не понимала, чего именно. Но ждала.
Алексей подошел ко мне близко-близко. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в пронзительные глаза, в которых бушевало пламя, дикое, необъятное, безумное.
Леша молчал. Смотрел на меня. И молчал.
А я впервые в жизни не знала, что сказать. Слишком много мыслей захлестнуло мое сознание.
– Мне нужно будет уехать после обеда, – наконец произнес мужчина.
– Хорошо, – ответила я.
Что еще я могла сказать? Ничего.
Обед промчался слишком быстро. Непринужденный разговор о погоде, о доме, о вкусных блюдах, приготовленных мамой – все это отвлекало от тревожных мыслей.
Но я боялась того момента, когда уедет Леша.
Почему-то эти мысли пугали. Словно что-то, спрятанное глубоко внутри моей души, противилось отпускать мужчину обратно в город.
Мама улыбалась немного виновато, нежно, понимающе. Я знала, что сразу же после того, как Заверин оставит нас, меня ждет долгий разговор по душам.
Взгляд мамы это обещал. Но если судить по отсутствию упрека в материнском взгляде, мама не возражала против наших с Лешей отношений.
Хотя, есть ли между нами отношения, это огромный вопрос.
Есть секс. А об остальном мы и не говорили.
После обеда я вышла проводить Заверина. Не знаю, нужны ли ему подобные сантименты. Но все же встала из-за стола вместе с Алексеем.
– Будь послушной девочкой, – насмешливо проговорил Леша, когда мы подошли к его автомобилю.
– Это из области фантастики, Алексей Сергеевич, – честно призналась я.
В ответ мужчина рассмеялся. А мне достался легкий поцелуй в висок.
Этот нежный жест показался мне странным. Наши с Лешей отношения больше напоминали вулканический взрыв. А сейчас – тихую гавань.
Непривычно.
Но я не отстранилась. Пусть даже для того, чтобы тихонько вынуть телефон из кармана брюк.
Движение было ловким, четким, незаметным. Но Алексей склонился к самому уху и хрипло велел:
– Верни на место, малыш.
Я тихо рассмеялась. Вообще, близость этого сильного мужчины пагубно действовало на мыслительный процесс.
Мозги превращались в кашу, а тело – в кисель. Хорошо, что Леша уезжал сейчас. В противном случае, я бы не удержалась и вскарабкалась на это сильное тело, заявляя свои права.
Хотя прав на Зверя у меня не было. Никаких. И сомневаюсь, что появятся.
Слишком разные весовые категории. Слишком разные миры.
– Не покидай границы усадьбы, Лина, – потребовал Алексей, когда я вернула его мобильник обратно в карман.
– Все зависит от того, как Клюв будет вести себя, – фыркнула я.
– Лина! – прищурился Заверин. – Через два дня я вернусь, и упаси тебя бог, если не увижу в этом доме!
Угроза была четкой. Пришлось соглашаться и кивать. В конце концов, бежать мне некуда.
– Когда вернусь, поговорим обо всем, – заявил Леша прежде, чем сесть в машину.
Он не стал целовать меня. Пусть я и ощущала жадный и обжигающий взгляд на своих губах.
Мужчина замер, навис надо мной. Но не коснулся. Лишь держал, крепко впившись пальцами в мою поясницу, сминая мягкую ткань футболки. Но не прижался жадным ртом к моим губам.
Я судорожно выдохнула и отступила на шаг назад.
Тонированные стекла скрыли моего мужчину от меня.
Пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то унять невесть откуда взявшийся пронзительный холод.
– Черт! – прошептала я, глядя вслед уезжавшему автомобилю.
Кажется, я влипла в этого мужчину. Плохо, Лина, очень плохо!
