В ответ получила приглушенную, не самую цензурную фразу. И мой Зверь все же не выдержал, жестко и властно набросился на меня. А я млела от каждого толчка крепких бедер, от каждого сводящего с ума поцелуя, от надсадного дыхания, от жадных рук, сжимавших меня до боли, но невероятно нежно.
Мне казалось, что пронеслась вечность, прежде чем мое тело разлетелось на кусочки, придавленное Лешей к скрипучему матрасу.
Кровать не выдержала напора, ножки подкосились, и вся конструкция рухнула на пол в тот самый момент, когда мой Зверь яростно зарычал, пряча лицо в мое плечо и изливаясь в мое тело.
Я замерла, ожидая, что Леся проснется. Кажется, и Леша тоже. Мы застыли, глядя друг на друга, хватая воздух ртами и сжимая друг друга невероятно крепко.
В ответ тишина. Дочка спала безмятежно и крепко, не подозревая, чем именно занимались ее родители только что.
– Пошлю утром ребят за новой, – выдохнул Леша в мой висок.
Я захихикала, не выпуская любимого из объятий. Я была слишком счастлива, чтобы говорить.
Спустя минуту, когда Зверь просто стащил матрас на ровный пол и лег удобнее, он устроил меня на себе и накрыл одеялом. Я была счастлива настолько сильно и бесповоротно, что никакие неудобства не помешали мне насладиться этим счастьем.
– Хорошо здесь, – вдруг пробормотал Леша. – И воздух чистый.
– И от столицы далеко, – добавила я.
Леша промолчал.
– Утром расскажешь мне все? – тихо спросила я.
– Если ты этого хочешь, – согласился он, но я ощутила напряжение в крепкой руке, обнимавшей меня за плечи.
– Люблю тебя, – шепнула я, прижалась губами к его груди там, где билось сердце, и прикрыла глаза.
Мне было легко говорить эти слова. Пусть они и оставались без ответа. Я не рассчитывала на ответное признание. Мне хватало того, что я видела в его глазах, читала в его мыслях и поступках.
Леша перехватил мой подбородок, потянул, заставив посмотреть в его глаза. Легкий поцелуй в кончик носа и искрящийся счастьем и обожанием взгляд.
– Ты мое счастье, маленькая, – хрипло пробормотал он, обводя кончиком пальца контур моих губ. – Все для тебя сделаю. Для вас.
Я бы разрыдалась, но Леша не позволил. Прижал к себе, жадно впился поцелуем в мой рот, выпивая стоны и отбирая дыхание.
А я твердо и окончательно поверила в то, что этот мужчина – весь мой, принадлежит мне и всегда будет моим, что бы ни случилось в будущем, какие бы сюрпризы не подбросила нам судьба. Отныне мы всегда вместе.
* * *
– Спит? – заглянул через плечо Лины.
Малышка действительно сопела, да и сама Лина с трудом сидела, не переставая зевать, и безуспешно пыталась держать глаза открытыми.
Дочь поела, сделала свои принцессовские дела и без капризов вернулась в сонное царство.
А мне, по-идиотски, хотелось смеяться и орать в голос. Никогда я не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, глядя на моих маленьких красавиц.
– Угу, – кивнула Лина.
Помог ей устроить дочь в кроватке и тут же обнял, сгреб, прижал к себе. Легкая сорочка разделяла наши тела.
– Пойдем спать, маленькая, – вздохнул я, пытаясь думать не о манящем и сводящем с ума теле, а о том, что моя хрупкая женщина устала и валится с ног.
А я, сволочь и скотина похотливая, дорвался, называется.
Член вновь налился возбуждением. Лина хихикнула, не открывая глаз. Послушно улеглась на матрас, обняла в ответ, прижалась губами к моему плечу.
Я вперил взгляд в темный потолок.
Спи, мать твою!
Но команда не работала. Накатывали волны жажды и потребности вновь погрузиться в охренительно желанное тело моей женщины, а ее теплое дыхание скручивало всего меня в бараний рог.
Я старался не шевелиться, не дышать, но дурманящий аромат Лины подчинял мою волю, буквально ставил на колени перед этой хрупкой девчонкой.
А ведь было время, когда я видел страх в ее взгляде. Она боялась меня, считала зверем, чудовищем.
Или до сих пор считает?
– Не спишь? – сонно шепнула Лина, когда я подумал, что она крепко уснула.
– Сплю, – соврал я.
– Тебе нужно скоро уезжать? – вновь вопрос.
– Нет, – осторожно ответил я.
– Тогда что тебя тревожит?
Лина так и не открыла глаз, лежала на моей груди, безмятежно и спокойно, словно это место было единственным, где она хотела бы находиться сейчас.
– Я застрелил Марка, – на одном дыхании произнес я, поставив точку в собственном приговоре.
Пусть Лина и говорила, что любит меня, но существуют вещи, которые нельзя простить. Вещи, которые я сам себе не простил бы.
Лина открыла глаза. Я прочел явное беспокойство в ее сонном взгляде.
– Тебя арестуют? – выдохнула она, а ее пальцы сжались на моей ладони, вцепились мертвой хваткой, будто Лина боялась меня отпустить.
– Нет. Для всех я умер, сгорел в своем доме вместе с Марком, – мотнул головой.
Я не хотел делиться подробностями, но и скрывать ничего не собирался. Лина имеет право знать всю правду.
– Тогда все ведь хорошо? – прошептала она. – Тебе ничего не угрожает? Ты не уедешь от нас, да? Пожалуйста, скажи, что останешься с нами! Леша!
– Ну, куда я без вас, маленькая?! – хмуро пробормотал я, не до конца веря в то, что достоин этой женщины.
– Верно! – кивнула Лина. – И ты мне сына должен, Алексей Сергеевич!
