Я слишком сильно скучал по ней. И никакого опыта не хватало, чтобы удержаться. Да и какой там опыт? Если вся моя жизнь разделилась на туманное прошлое и Лину. Я помнил каждую минуту, проведенную с моей женщиной. А других – не помнил.
Слишком сильно мечтал о том, как вернусь, как найду ее. Но реальность побила любые, даже самые откровенные фантазии.
Моя реальность была одета в цветастый сарафан, пахла луговыми цветами и родила мне дочь.
– Мой! Ты весь мой! – прохныкала Лина и задрожала всем телом, унося меня за собой.
Ее слова меня растоптали, убили, воскресили и заставили жить.
– Твой, – выдохнул, простонал, согласился.
А чей же еще? Только ее, Лины Лехиной.
Боялся, что сердце не выдержит. Да и хрен с ним. Все равно оно давно принадлежит этой девчонке.
– Лешка, – тихий смех колокольчиком радовал слух, и я улыбнулся в ответ.
Лина все еще сидела на мне, старенькое кресло с трудом и со скрипом выдерживало вес наших тел. Нет, нужно что-то делать. Завтра купим мебель. И дом. Его в первую очередь.
Или построим. Как Лина решит, так и будет.
– Ты ведь голодный, а я на тебя… набросилась… Ужас просто! – тихонько хихикала девчонка.
А на щеках яркий румянец. И глаза… Глаза до одури счастливые. Они не соврут.
– Значит, Алексия? – пробормотал я, откидываясь на спинку кресла и устраивая Лину удобнее.
Я все еще был глубоко в ее теле, наслаждался обжигающим теплом, кайфовал от легких касания нежных губ к своей шее. А пальцами перебирал длинные пряди.
И понимал: я теперь дома. Неважно, где. Главное, с ней. Рядом. Дома.
– Кирпич возражал, честно, – хихикнула Лина. – Но что поделать, если получилась дочь, а имя я придумала сразу же, как только сделала тест на беременность.
– Прости меня, родная, – проскрипел я севшим голосом.
Лина вскинулась. Нахмурилась. Вздохнула. А потом вернулась к своему занятию. Вновь принялась лениво скользить губами по моей шее, груди, задерживаясь на ненавистных шрамах.
– За что? Я была самой счастливой! – заявила Лина. – Ведь я ждала ребенка от любимого мужчины.
Не утерпел, сжал до хруста руками. Не смог совладать с эмоциями. Потом, потом я непременно научусь их контролировать. А пока вот так, надрывно, по живому.
– Но знаете что, Алексей Сергеевич? – вскинулась вдруг Лина, пряча лукавую улыбку, но взгляд выдавал ее с головой.
– Что? – уточнил я, убирая с румяного личика влажные пряди, легко, едва касаясь, заскользил кончиками пальцев по бархатистой щеке, наслаждаясь тем, что могу вот так прикасаться к любимой.
– Ты мне должен сына! Признайся, это был твой коварный план? Да? Подсунул мне девчонку! – шутливо отчитывала меня Лина.
Я не смог сдержать смеха. Пришлось прижаться к хрупкому плечу, чтобы хоть как-то приглушить звук.
Вредная девчонка, строптивая, моя.
– Ты меня раскусила, маленькая, – покаялся я, а потом взглянул на сопящее в кроватке чудо: – Но девчонка получилась удивительной.
– Ты не менял ей подгузник. Посмотрим, что скажешь после этого, – вновь захихикала Лина.
Наше уединение нарушил осторожный стук в закрытую дверь. Лина молниеносно подскочила, принялась приводить в порядок одежду. Я, видя ее рваные, немного неловкие движения, вновь возбудился до предела. Мне мало ее. Мало моей женщины. Хотелось еще и еще.
– Вы бы поели, извращенцы, – раздался насмешливый голос Шмеля. – Мамочке нашей нужно хорошо питаться. Да и вам, шеф, подкрепиться не помешает.
– Может, умнику этому выбить пару зубов? – предложила Лина задумчиво, а меня накрыл очередной приступ хохота.
Сто лет не смеялся. Уже и забыл, как это делается. Но Лина стремительно возвращала меня к жизни. Даже не возвращала, а подарила новую.
– Пусть живет, – решил я. – Кто-то ведь должен присматривать за нами.
Я и не знала, что буду фанатеть от вида того, как ест другой человек. А сейчас вот сидела за столом, пила чай и не могла отвести взгляда от взлохмаченной после бани макушки Алексея, от его гладко выбритого подбородка, от его губ, носа, глаз. От него всего.
Кажется, я умудрилась просверлить в моем мужчине дыру размером с целую вселенную. А все равно не могла отвернуться. Боялась выпустить его из поля зрения.
Сидела тихонько в уголке, слышала тихую беседу двух друзей, а ничего не понимала. Словно смысл слов не проникал в мое сознание, пусть и мимо моих ушей не пролетело ни одно слово.
Секретов от меня не было. Леша и Слава обсуждали многое, все, что случилось за год. Как жили мы с Кирпичом, как жил Леша без нас. Но главным для меня было то, что он сейчас здесь, с нами, жив и почти здоров.
Парни, сопровождавшие Лешу, разместились у бабы Нюры. Хорошо, что дом у нее был добротным и просторным. Места хватило всем.
А потом, когда Леша с Кирпичом вышли во двор, а я торопливо убрала со стола, Алексей вернулся уже один.
От моего мужчины едва уловимо пахло сигаретами, ветром, счастьем и свободой.
Убойное сочетание, сбивающее с ног своей остротой, сводящее с ума обещанием чего-то лучшего, бо́льшего, необъятного.
Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом крепких рук, когда Леша обнял меня со спины. Тут же подалась назад, полностью и всецело доверяя ему себя.
