— У вас слишком много неудачных попыток, — спустя целую вечность гробового молчания Петров удивил меня фразой, которая почему-то ударила в самое сердце. Мои перепуганные глаза посмотрели прямо на него, но мужчина почему-то воспринял мой взгляд как вопросительный, — Ваша подруга Вероника предала вас и вместе с другом Артемом зачем-то пытались закрыть в машине с газом. Ваша «попытка завести семью» вновь закончилась фиаско. Ваш роман с миллиардером привел вас на скамью подсудимых и в больницу. Ваш коллега зачем-то оставил ваши вещи на месте взрыва…
— К чему вы клоните? — немного хрипло из-за подступающих слез, спросила я у мужчины, у которого загорелись глаза в тот миг, как он увидел первые проблески влаги в моих глазах.
— К тому, что либо все вокруг почему-то сговорились против вас (прямо какой-то вселенский заговор!), либо дело непосредственно в вас, как эпицентре бедствия… Ведь дело не в пассажирах «Титаника», а непосредственно в средстве передвижения, который не поправимо поврежден. Как бы люди не его борту не кричали и не выяснили причины крушения, факт остается фактом — корабль идет ко дну, — немного философски сказал Семен и тут же, захлопнув ноутбук, принялся складывать вещи для того, чтобы вновь уйти.
— Хотите сказать, что именно я причина всех неудач? Что не будь меня, все бы жили себе припеваючи? — на последнем слове я осеклась, из-за предательски осипшего голоса, и замолчала, увидев проблеск понимания во взгляде почему-то едва скрывающего счастье мужчине.
«А ведь этот чопорный следователь прав… Не будь меня, Вероника не сломала бы себе жизнь и не пошла на поводу у недоброжелателей Роберта. Не будь меня, даже сам Роберт бы сейчас не лежал в больнице в предсмертном состоянии, ведь именно я впустила в «Кашемир» Павла. Не будь меня, Роман Усачев бы никогда не попал в тюрьму»… — шептало мне и так прибывающее в глубочайшей депрессии подсознание, не дающее включить здравый рассудок. Посему я немного испугано посмотрела на внимательно изучающего мою реакцию Семена и спросила:
— Даже если так, что тогда?
— А это вам решать. Вариантов много. «Отелло» или «Анну Каренину» читали? — наигранно-участливо сказал мужчина и, как бы случайно, достал из сумки два небольших томика со словами, — Очень сомневаюсь, так что ознакомьтесь, Полина. И подумайте, что вам лучше: гнить в тюрьме или найти другой, более легкий и заманчивый выход из ситуации. Очистить душу от бренного мира, так скажем…
В тот момент, когда дверь хлопнула, сознание прояснилось окончательно, как и мотивы этого Семена: не за что посадить — нужно свести в могилу. Ведь если по сюжету второй предложенной им книги главная героиня добровольно заканчивала жизнь самоубийством, то по первой книге — ей помогли. Он предоставлял мне выбор?
И, допустим, руки я на себя накладывать не собираюсь, как бы хреново и опустошенно я себя не чувствовала, какие бы ярлыки на себя не вешала и как бы не убивалась по прошлому и будущему, но… Кто гарантирует мне, что следующий «план Х» не включает в себя мое насильное устранение? Мне кажется, именно на это и намекал Петров.
«Да и не «Титаник» виноват в крушении, а тот, кто вовремя не среагировал на айсберг!» — прокричал включившийся, как по щелчку, здравый рассудок, но смысл этих слов я пока разгадать не могла.
В этот момент дверь без стука была открыта и в нее вошел здоровенный широкоплечий амбал в черном строгом костюме, наушником в правом ухе и слишком заметным оружием на поясе, бросив мне короткую фразу:
— Пройдемте. Вас ждут! — после чего поспешно вышел, заставляя вжаться в мягкую спинку кресла всем телом и снова взмолиться всем известным богам за скорейшее возвращение Роберта в мою тревожную жизнь.
Просидев так несколько минут, я все же встала с места, отчетливо понимая, что, если не выйду из палаты сама, то за мной придет охранник. Устраивать шоу на всю «гламурную» и пафосную до мозга костей больницу как-то не хотелось, снова разрушая репутацию Роберта, поэтому, не переодеваясь, я все же вышла к незнакомцу, который тут же повел меня к лифту, ни говоря ни слова.
— Вы не скажете, куда меня ведете? — нервно уточнила я в гробовой тишине белого, как все в этом ненавистном мне месте, лифте. Он ничего не ответил, поэтому я нервно протараторила, держась руками за поручень так крепко, словно от этого зависела моя жизнь или вот-вот провалится пол, — В смысле, что бы там ни было, я должна морально быть готовой… Мне пора звать на помощь?
На секунду растерявшись, мужчина засмотрелся куда-то в угол, пытаясь найти ответ, и только после этого холодно сказал, глядя прямо перед собой:
— Такого указания не поступало.
