Немного растерявшись я неловко убрала руку и придвинула кресло около кровати поближе к Роберту, чтобы он мог без проблем видеть мое лицо не поднимаясь. Но, мужчина и тут удивил меня: нажав какую-то кнопку рукой под покрывалом, он немного приподнял себя и теперь мы находились с ним на одном уровне. Было явно, что боль в теле его беспокоит, но это скорее ощущалось на каком-то сакральном уровне и в мимолетных лишних морганиях, вздохах… В остальном, Роберт Шаворски не позволил ни одной мышце на лице дрогнуть и даже голос звучал довольно обыденно, хотя казалось невозможным, что сразу после длительной отключики мужчина способен на обычние предложения и размышления.
— Сколько времени прошло с момента происшествия в «Кашемире»? — жадный взгляд Шаворского, смешанный с внимательным докторским осмотром в который раз прошелся по всему моему телу, останавливаясь на лице. — Господи, ты можешь не смотреть на меня такими глазами, словно я воскресший мертвец?
Потупившись, я неловко нащупала руку Роберта под покрывалом и еле ощутимо накрыла ее своей. Мне не хотелось говорить, так как я не могла думать не о чем, кроме как: мой мужчина жив! Жив, черт побери! Дыхание было не стабильным, а глупая улыбка так и норовила появится на губах при виде его фирменно порабощающего взгляда. О, да… Старый добрый Роберт возвращается ко мне… Кто бы подумал, что я буду по этому скучать!?
— Я не знаю. Меня не выпускали из палаты все это время и никого не впускали. Да и сама я… не считала дни, если честно. Может дней семь или десять… Хотя, даже прикидывать не буду! — все же ответила я мужчине, жадно хватая взглядом каждое изменение его мимики. Вот он нахмурился, вот осторожно облизал пересохшие губы, а вот снов бросил на меня требовательный взгляд. — Правда, Роберт, я ничего не знаю… Ко мне каждый день приходит этот чертов следователь Семен Петров и пытается повесить на меня пожар! Видимо, улик против меня маловато, так он теперь еще и стал намекать, что пора бы мне на тот свет…
Слова лились из меня фонтаном и я слишком поздно осознала, что сболтнула лишнего только что пришедшему в себя мужчине. Ему бы по-хорошему нужно рассказать что-то позитивное, но… я правда не знала что именно и от этого чувствовала себя полным никчемным убожеством.
«Стоп. А зачем он это у ТЕБЯ узнает? Раз нет у него персональных помощников, охранников и так далее. Виола, прибывающая «на свободе», рассказала бы получше меня в сто раз!» — подсказал правильное направление мысли внутренний голос и я серьезно задумалась. Романтическая натура решила, что Роберта просто скучал по мне и хотел совместить приятное с полезным — узнать информацию и увидеть состояние любимой, а вот более приземленная посчитала это его очередной прихотью.
— Я посовещаюсь с врачом и если все нормально тебя опустят сегодня домой. — спустя какое-то время вывел меня из раздумий мужчина и я инстинктивно повернулась к нему, понимая, что это не конец. — С этого момента угрозы от «Privat» над тобой нет. Со следователем я справлюсь сам, забудь об этом. Начиная с этой секунды можешь быть абсолютно свободна, никто тебя больше не потревожит.
— Подожди… Что ты имеешь ввиду? — непонимающе взглянув и наморщив носик, протараторила я, с трудом произнося цельные предложения, — Как ты можешь? Я ведь… Я…
Мужчина тяжело выдохнул через нос и я поняла, что мои метания его утомляют. Ладонь предательски зачесалась и только «живые» следы пожара на лице Шаворского спасли его от отрезвляющей пощечины.
— Что ты хочешь, мышка? — немного устало протянул мужчина, прохаживаясь равнодушным взглядом по моим сцепленным рукам, трясущейся губе и дергающихся, как у ребенка в стоматологическом кресле, ногах на нервной почве, — Разве не о свободе ты просила меня все это время? Разве не это было твоим главным желанием? Теперь же я со спокойной совестью могу тебя отпустить.
Зажмурившись, снова напоровшись на полную без эмоциональность, я произнесла еле слышным шепотом:
— Почему, Роберт?
— Сегодня мои люди выкупят все оставшиеся акции «Privat» и компания вступит в мое единоличное владение. Я не хотел этого, но теперь… Я разберу их хрупкий домик по кусочкам и продам на запчасти. Всех причастных к покушению посадят, не переживай. Правда, по другим статьям, но это уже не так важно… Остальные пойдут по миру с волчьим билетом за то, что стояли рядом. Проще говоря, теперь я могу не переживать о твоей безопасности так остро, сделка официально вступила в силу, чего немцы так сильно боялись. Больше никакие «звездочки» не страшны, — деловито проинформировал меня он. Я немного нервно усмехнулась, хотя вышло больше злобно, и сцепила руки на груди, а он снова расценил это не правильно, — Не переживай, из завещания тебя никто не вычеркнет, доверенность по-прежнему оформлена на тебя. Все ложные обвинения с тебя будут сняты. Следователя Семена Петрова ты больше никогда не увидишь, как и никто другой… В общем, после осмотра скорее всего можешь возвращаться к обычной жизни.
