Шакалиха ухмыльнулась Шайе.
— О у нас дома тоже есть рыжий.
— Сколько раз можно говорить, что он красный?
— А почему ты такая бледная? Автозагар твой друг.
— Я думаю, с нас уже хватит веселья, — заявила Тарин. — Давайте уже начнем. Мы хотим узнать больше о snm.com. Твоя стая создала его?
Шакалиха выглядела удивленной, а значит, Куинн не сообщил её стае, что сказал про сайт Маркусу и Рони.
— Не понравился? — спросила она улыбаясь.
— Ужасно, и ты это знаешь.
— Они оборотни, идущие на поводу у истинной животной природы.
— Но даже животные не делают того, что вытворяли эти ублюдки
— Кроме дельфинов, — вмешалась Рони. — Это раса жестоких хищников, которые убивают своих детей, ради удовольствия и которые склонны к групповому изнасилованию.
— Дельфины, серьезно? — нахмурилась Шайя. — Но они кажутся такими милыми. Ну, никогда нельзя знать точно.
— Что вы планировали сделать с моим сыном? — потребовала Тарин
— Скажем так, он бы этого не пережил. — Блондинка пожала плечами. — Но я рада, что мы не получили его. Дети до чертиков раздражают — постоянно плачут, ждут своих маму и папу, умоляя отпустить их домой, хотя никто не придет спасти их.
Извращенная сука.
Неудивительно, что Тарин ударила ее.
— Где твоя стая? — Но шакалиха не ответила, а улыбалась. — Где твоя стая?!
— Ты, правда, думаешь, что я отвечу?
— Могу лишь надеяться.
Шанс, что шакалиха ответит — ничтожный. Для оборотня сдать свою стаю другой — предательство, абсолютное табу. После такого на семью ложилось пятно позора, возможно, их даже выгнали бы из стаи. Умалчивая информацию, шакалиха защищала стаю и семью.
— Я не отвечу ни на один ваш вопрос. Мне-то какой толк? Вы все равно меня убьете.
Джейми наклонила голову, признав это.
— Но мы можем убить тебя быстро, если будешь сотрудничать. Если нет… ну, это будет плохим решением.
— Я знаю, что такое боль. Вы ничего нового не придумаете.
— Я бы не была в этом так уверенна — зарычала Тарин, делая шаг вперед. Рони остановила Тарин, схватив за руку, и внимательно посмотрела на пленницу. Перед сукой стояло четыре женщины, которые с радостью заставили бы пройти ее через мир боли, прежде чем убить. Она должна бояться, нервничать. Но нет. Она была спокойна. Потому что знала много боли и насилия. Она не боялась и не собиралась вообще ничего рассказывать. И в этом-то и проблема.
Шакалиха нервно постукивала шпилькой, привлекая внимание Рони к туфлям. Скорее всего, они такие же дорогие, как короткая юбка и топ, хотя дешевле украшений. Эти её идеальные волосы, макияж и внешность в целом привели Рони к мыслям об Элизе, Дженис, Заре и всех других бывших Маркуса: пустые, поверхностные дамочки, одержимые своей внешностью.
У Рони появилась идея.
— Дайте мне секунду, — сказала она, затем подошла к правой стене, где висел набор инструментов. Схватив ножницы, она подошла к шакалихе.
Сучка оскалилась.
— Меня не пугает боль.
— О, я этому верю, — сказала Рони, перебирая пероксидно-белые пряди волос. Боль определённо не слабая сторона шакалихи, значит, есть что-то другое.
Шакалиха напряглась.
— Что ты делаешь?
Рони щелкнула ножницами.
— Думаю, состряпать тебе новую причёску. — Рони позволила прядям упасть на пол, и шакалиха завизжала. Рони вновь и вновь щелкала ножницами.
— Прекрати, сука!
— А ещё тебя умыть не мешало бы, — сказала Рони. Шайя тут же открыла бутылку с водой и плеснула в лицо кричащей шакалихе. Затем она смыла макияж грязной тряпкой, которую нашла на скамейке для инструментов.
— Туфли кажутся неудобными, да? — Тарин и Джейми стянули их с неё и кинули в стену, ломая шпильки. — Да и одежда кажется тесноватой. — И принялись рвать юбку.
Шайя теребила браслет «Пандора».
— Наверное, стоит снять его, а то, не дай Бог, поцарапается или порвётся. — Она с силой сорвала браслет, бросила на землю и растоптала его.
— Позволь мне. В конце концов, я же парикмахер. — С самым профессиональным выражением лица, Шайя обрезала еще несколько прядей, а затем передала ножницы очень нетерпеливой Тарин. Альфа-самка напевала песню, пока ходила вокруг шакалихи, при этом напоминая ребенка на Рождество. Пленница же визжала и брыкалась.
— Прими это, как женщина! — Чик, чик, чик.
— Ой, а можно мне теперь? Выглядит очень весело. — Взяв ножницы, счастливая Джейми еще резче начала отрезать волосы шакалихе. — Считай, что это терапия.
Пока мужчины наблюдали на это нездоровое увлечение женщин, Трей тихо заговорил:
— Должен признать, я такого не ожидал
— Не думаю, что когда-нибудь видел такое довольное лицо Джейми. — Данте покачал головой, удивляясь и развлекаясь.
Эли усмехнулся.
— Как бы невероятно это не звучало, но их план работает. Шакалиха готова сломаться.
Маркус кивнул.
— Они нашли ее слабое место, и надавили на него.
— Как думаете, стоит ли спрятать ножницы, когда они закончат? — спросил Ник. — Кажется, им очень понравилось.
Трей задумался, затем кивнул.
— Думаю, так будет лучше.
— Угу, — согласился Данте. — Нам остаётся признать, что мы недооцениваем наших женщин.
