— Я весь твой. — Сев, она взяла его ствол в руку, наклонилась и лизнула головку члена. — Твою же… — Она облизала его член, словно эскимо, изящно крутя язычком
Маркус зарычал и сжал в кулак её волосы, когда она вобрала в рот его член так, что втянула щеки.
— Да, малыш, сильнее. — Её рот — рай, и он принадлежал Маркусу. Вся Рони принадлежала Маркусу. Её тело, даже её чертовски сексуальный взгляд… Он должен быть в ней.
Рона ахнула, когда внезапно оказалась грубо прижатой к кровати, но от этой грубости сильнее возбудилась. Рони начала сопротивляться, но Маркус не ослабил хватки на её запястьях. А сильнее навалился на неё, вдавливая торс в грудь, сильнее впечатывая в матрас. Рони не могла пошевелиться, но ей это нравилось. Как нравилось и выражение его лица, обещающее безжалостный секс, во время которого ей придётся подчиниться. Наконец, она расслабилась под ним.
— Хорошая девочка. — Отпустив одно её запястье, он подхватил Рони под попку и поднял. — Думаю, моя миленькая волчица готова для меня. — Зная, что он сейчас поставит брачную метку… Рони была просто под кайфом.
Обхватив его бёдра ногами, Рони прикусила его нижнюю губу.
— Тогда дай мне его.
Маркус вошёл в неё на всю длину и застонал, когда она сжала его, выгнулась и блаженно выдохнула.
— Почувствуй меня, — жестко прошептал он, выходя и вновь входя в неё. — Рони, ты моя. — Он по-собственнически намотал волосы себе на руку и потянул. — Вся моя. — Он клацнул зубами, вбиваясь в её тело, так глубоко, что головка упиралась в стенку. Его толчки были безжалостными, а темп неумолим.
Впиваясь ногтями в плечи Маркуса, Рони встречала каждый его толчок, принимая всё, что он давал и, желая большего. Маркус прижался губами к её, скользнул в её рот языком, деля вздохи, стоны и ахи. Ощущения трения делали своё дело, удовольствие нарастало.
— Я так близка. — В ответ на это, Маркус скользнул рукой меж их телами и обвёл вокруг клитора большим пальцем, тогда оргазм обрушился на Рони.
И когда Маркус почувствовал, как она сжимает его член, застонал.
— Да, детка, кончи ради меня. — Он укусил её за шею, вкушая кровь, облизывая и посасывая, убеждаясь, что метку никогда не примут ни за что другое. В то же время, она сильнее сжала его длину, закричала и оцарапала его спину ногтями. После чего укусила за плечо. Боль и удовольствие смешались воедино, отправляя Маркуса за край, и он взорвался в сильнейшем за всю жизнь оргазме, глубоко внутри нее.
Рони не могла вздохнуть из-за боли в спине, но та быстро исчезла, а её заменили тёплые чувства умиротворения, безопасности и верности. Они были сентиментальными, странными и незнакомыми, но каким-то образом несли радость. И что важнее, она чувствовала Маркуса. В себе, на себе, вокруг… словно две души в одном теле. И она знала, что эти чувства будут всегда, даже, если они не вместе. Она не видела их связь, но ощущала так же уверенно, как прикосновение руки. Она чувствовала эмоции Маркуса, переливающиеся в неё через связь — чистое мужское удовлетворение. Хотя связь ещё не полностью развита, она была стабильной и активной.
— Ты чувствуешь то же, что и я?
Маркус кивнул, лизнув метку. Он чувствовал всё, что чувствовала она, каждый проблеск эмоций, каждое ощущение и неуверенность.
— Умиротворённым.
Она закусила губу.
— А я не уверена.
Он рассмеялся, любуясь озорством в её глазах.
— И почему же ты не должна чувствовать себя умиротворённой, милая? Ты теперь связана со мной.
— Это ещё не значит, что я начну улыбаться или что-то подобное.
— Конечно, нет, ямочки от улыбки. — На это он получил по голове. Вновь рассмеявшись, Маркус перекатился так, чтобы Рони его оседлала, и обхватил её талию руками. — Это не очень-то приятно, теперь ты должна ценить меня и поклоняться. — Рони закатила глаза. Маркус не мог не удивляться, насколько уравновешенным он себя чувствовал, словно ощущения внутри его укрепили. Нет, гнев не ушёл, он всегда там будет. Но присутствие Рони сглаживало острые углы, чтобы они больше не царапали его… Она его исцелила, не меняя. — Теперь, ты точно не сможешь сбежать.
— Я и не сбиралась, — честно ответила она. На что он широко улыбнулся. Когда эта улыбка стала озорной, она вопросительно выгнула бровь.
— Знаешь, у меня возникла одна мысль.
Рони вздохнула.
— Тебе понравится, что Ник взбесится, правда? — Ник терпел Маркуса, и считал Рони милой, невинной тихоней.
— Как думаешь, он расстроится? Надеюсь, да.
— С другой стороны, разве ты немного… Ну, не знаю, не разочарован? — Он мгновенно стал серьёзным и сел ровно, обнял Рони и впился в неё взглядом.
— Милая, выслушай меня и услышь. Ты важнее всего на свете для меня. Я горд, что ты моя пара. Всё в тебе меня манит: твоя сила, ум, прямолинейность и то, что ты озвучиваешь бессмысленные факты, чтобы отпугивать назойливых собеседников. И не будем забывать про твою задницу. Мне нравится твоё грациозное тело, милая, но особенно упругая попка.
Невозможно было не поверить, когда она чувствовала искренность его слов. А ещё чувствовала кое-что ещё… вспышку неуверенности.
