Кэти посмотрела на него.
— Хорошо.
— По крайней мере, ты можешь поздравить её с запечатлением. Она этого хочет.
— Я шокирована количеством ушедшего времени на выяснение, что вы истинная пара.
— Ты это подозревала? — Он свёл брови. — Но… ты постоянно отчитывала Рони за то, что она была со мной.
Она посмотрела на него с тем, что можно было принять за жалость.
— Маркус, очень хорошо, что ты красавчик, так как туповат.
— Чтение лекций послужило цели?
— Чем больше я отчитывала её, тем больше… — Кэти замолчала, давая Маркусу додумать остальное самому
— Тем больше времени она проводила со мной, — закончил он.
Кэти усмехнулась.
— Именно. Она чаще была с тобой, чтобы убежать от меня и позлить. Если бы я старалась настоять на том, чтобы она пошла к тебе, она делала бы всё наоборот.
— Нет, но попыталась бы. Я не дал бы ей сбежать.
Кэти хмыкнула.
— Маркус Фуллер, ты мне нравишься. Ты отлично подойдёшь моей Рони.
В этот момент, открылась дверь и вышла Рони.
— Вот и ты, красотка. — Маркус протянул ей руку. Переводя взгляд с Маркуса на Кэти, Рони подошла и взяла его за руку. Кэти встала и повернулась к дочери.
— Полагаю, пришёл момент моих поздравлений.
Рони фыркнула.
— Не стоит так радоваться за меня. Правда. Умерь пыл.
— Я рада, что ты нашла свою пару, хотя не берусь утверждать, что вы долго протянете, но… — Кэти развернулась и вошла в дом.
Рыча, Рони покачала головой.
— Её послали тестировать меня, и я с треском проваливаюсь.
Маркус обнял Рони и прижался к её греховным губам в долгом и страстном поцелуе.
— Давай пробежимся. Мой волк чертовски сильно хочет поиграть с твоей волчицей. Желает увидеть свою пару.
Её волчице понравилась эта идея, она хотела поставить метку своему волку. Несмотря на заявление Маркуса, что его волк не против метки волчицы, они не давала им воли. Честно говоря, она волновалась, что волчица сделает Маркуса своим, но Рони не хотела этого делать, пока они не запечатлелись. Лишь тогда она бы почувствовала, что отношения продвинулись дальше. Теперь, когда Рони чувствовала Маркуса на каждом уровне, не имела никаких проблем с ответом на желание волчицы побегать и отметить волка Маркуса. Так что, они разделись в домике Рони и перекинулись.
Тёмно-серая волчица и волк, мех которого был серого, коричневого и желтого цветов, облизывали и прикусывали друг друга за морду в знак приветствия. Заем волчица укусила волка за ухо и отпрыгнула. Волк пошёл за ней, и вместе они побежали по лесу на территории стаи Меркурия. Несколько часов они бегали, прыгали, прятались, кусались, царапались и резвились, прежде чем поставить метки.
Когда они вернулись в домик, уже стемнело. Маркус первым перекинулся и обессиленно свалился на спину в гостиной. День был долгим. Тёмно-серая волчица встала над ним, ткнулась носом ему за ухо, а затем лизнула в подбородок.
— Рони, вернись ко мне. — Через секунду, на нём растянулась восхитительная, обнажённая женщина.
— Твой волк столь же ненасытен, как и ты, — проговорила Рони со вздохом, а затем разве что не замурлыкала, когда он проследил кончиками пальцев вдоль линии её позвоночника.
— Ты не шутила, говоря, что волчица агрессивна, когда дело касается того, чего она желает. — Хотя его волк не жаловался.
— Твой волк не такой уж застенчивый. — Укус на шее чертовски болел, но он лишь подстегнул волчицу. Н-да, их волки стоили друг друга.
Перевернув Рони на спину, Маркус провёл пальцами по метке.
— Мне нравится ей любоваться. — Он и не думал, что настолько собственник, как не мог и представить, что это будет так… всепоглощающе, чертовски сильно, что перехватывало дыхание. Он хотел запереть Рони и никому не показывать. Хотел выколоть глаза любому мужчине, осмелившемуся на неё посмотреть. Желал знать её тело лучше, чем кто-то ещё, быть жизненно необходимым для неё. Хотел, чтобы её тело, разум и душа принадлежали лишь ему.
И в то же время, это не разрушительное собственничество, каким он себе его представлял. Не зловещая жадность, которая переросла бы во что-то нездоровое. Оно не душит, не принижает и не ранит Рони.
Он не видел в Рони лишь объект, а видел кого-то, чьё счастье важнее всего на этом свете. Да была и ревность, но не из-за неуверенности или недоверия, а из-за глубокой необходимости защитить и уберечь кого-то безумно важного, обезопасить связь от любой угрозы.
— Хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Неважно, насколько я собственник или защитник, никогда не думай, что я тебя не уважаю или не верю, будто ты не в состоянии сама себя защитить. Даже не допускай мысли, что я придавлю твою независимость. — Он лизнул её ключицу, а затем поднялся языком по шее. — Ты мне нравишься именно такой, какая ты есть.
— Запомню, но это не значит, что я не буду сопротивляться.
Он улыбнулся.
