– Мама, – от раздавшегося рядом голоса Рустама Милолика чуть не подпрыгнула, а обернувшись, с трудом подавила в себе желание сжаться под гневным взглядом, которым он окатил свою мать. Процедил сквозь зубы:
– Ты пьяна! Как ты…
Но женщина, вручив сыну уже пустой фужер, его перебила:
– Немного выпила – да, но сегодня же праздник! Я проделала большую работу – твои гости довольны, а ты даже спасибо не сказал, – не давая ему возразить, махнула рукой: – Я всё сделала, сказала, я спать! Спокойной ночи и, – поманила его пальцем, чтобы сын наклонился, чмокнула его в щёку, сразу стирая алый след со щеки: – С Новым годом, сынок.
Резко отстранившись, мать Рустама направилась в сторону лестницы уводящей в жилое крыло дома.
Милолика чувствовала себя растерянной. Она не могла понять слов женщины, её странного поведения и поэтому вопрос Рустама застал её врасплох:
– О чём вы говорили?
– Эмм, – замялась Лика, но ответила как всегда правду, только утаив некоторые детали: – она сказала, что любит тебя и гордится, но ещё сказала, что я тебе не пара.
– И всё? – спросил Рустам, когда Лика замолчала, на что девушка пожала плечами:
– Я наверно ей не нравлюсь.
Рустам притянул девушку к себе, поменяв тему разговора, спросил:
– Устала? – после того как Милолика кивнула, разрешил: – Можешь пойти отдыхать. Только в мою спальню. Ты слышала?
Ещё раз кивнув, Лика, натянуто улыбнувшись, направилась в сторону лестницы.
Коридоры, переход и Лика в странной апатии зашла в спальню Рустама. Бросила рассеянный взгляд на кровать и, не включая свет, подошла к окну, за которым в свете жёлтых фонарей мелькала снежная россыпь.
Сумбур мыслей, воспоминаний, от которых сжималось сердце. Прикрыв глаза, тряхнула головой: «Ну да, куда мне до него? Кто я такая, чтобы подходить ему как пара? Да и дурость это! Неужели его мать не знает про договор? А если знает – к чему тогда сказала мне?»
Выводя пальцем узоры на стекле, зажмурилась, когда в комнату вошёл Рустам и включил свет. Не оборачиваясь, Милолика, обхватив себя руками, наблюдала за его отражением в окне – вот он прошёл к кровати, скинул пиджак, смотря на неё также через отражение, медленно расстегнул и снял рубашку и только после этого подошёл. Лике в этот момент безумно захотелось, чтобы он притянул её к себе, просто обнял и побаюкал, успокаивая, окутывая теплом и заботой. Захотелось его участия, но Рустам всё так же молча смотрел на неё через отражение.
Не выдержав, девушка отвела взгляд и, наклонившись к окну, подышала на него. Пальчиком нарисовала елочку.
– У нас в семье, – тихо начала Милолика, – Новый год никогда не праздновали с размахом. Нет, был, конечно, праздничный стол, но не более. А вот на Рождество… – она, сглотнув, прикрыла глаза на мгновение, сама не понимая – зачем рассказывает ему свои воспоминания, зачем открывается перед ним, но упрямо продолжила: – Вот на Рождество был праздник. Мы с Надюшей заранее складывали подарки родителям под ёлку, были угощения, вкусности и такая тёплая, уютная атмосфера в доме, с поздравлениями. А утром мы бежали к ёлке, чтобы распаковать свои подарки. Это было… – Лика, закрыв глаза, улыбнулась, вспомнив слова мамы, когда она обняла её в последнее их Рождество: «Скоро ты встретишь свою любовь, выйдешь замуж, а я буду каждый день молиться, чтобы всё у тебя с супругом сложилось, чтобы любовь у вас была чистой, яркой, долгой!»
Резко обернувшись, Лика спонтанно обняла Рустама, а когда он, замерев, не ответил, отстранилась. Не поднимая глаз, подрагивающими руками дотронулась до его груди, провела ладонями к плечам и, встав на носочки, поцеловала в подбородок, выше уже не дотянулась. Ей сейчас хотелось передать ему ту нежность, любовь, что плескалась в её сердце.
Рустам, застыв, чувствовал, как Милолику трясёт от волнения, от нерешительности и этот её поцелуй в подбородок выбил почву из-под ног мужчины. Она, до этого ни разу не проявлявшая инициативы, сейчас робко провела ладошками по его груди, заставив его, прикрыв глаза, окунуться в эти странные, но безумно приятные моменты неведомой ранее искренней нежности. Не двигаясь, наполнялся той трогательностью, что она сейчас дарила ему своими лёгкими, неуверенными поцелуями в шею, ключицу.
Именно сейчас Рустам понял, что давно уже желал, ждал этого момента – когда она сама потянется к нему, захочет прикоснуться, потянется за лаской.
Легкий всхлип, и Лика, не выдержав того, что Рустам застыл каменным изваянием, не отвечая ей, отстранилась. Опустив голову, уже хотела сделать шаг назад, как он, обхватив её за талию, приподняв подбородок, наклонился. Лика, прикрыв глаза, ожидала от него обычного – властного поцелуя, но Рустам лишь мягко коснулся её губ. Так нежно, невесомо, что она едва не расплакалась от бури эмоций, что сейчас взметнулась в её душе.
