Не прошло и минуты, как дверь в спальню снова распахнулась, ударившись о стену. Рустам решительно прошёл в комнату и, схватив рисунок, вновь рассмотрел свой портрет. Сейчас у него не осталось сомнений в таланте Милолики. Один момент, тонко пойманный в его жизни, когда он сидел в библиотеке и, поигрывая неполным бокалом с коньяком в руке, задумавшись, смотрел в окно.
Неожиданно осознал, что пока он наблюдал за ней, Лика наблюдала за ним. И видимо, его образ её впечатлил – не зря ведь нарисовала, не зря сохранила. И это осознание и согрело душу мужчины, и омрачило.
***
Пять дней в пансионате с сёстрами пролетели одним мгновением. Лика нарадоваться не могла встрече, а уж первую ночь они с Надеждой не спали до утра – не могли наговориться. Лика, не имея возможности поделиться с сестрой тонкостями взаимоотношений с Рустамом, только поверхностно обрисовала их нахождение с Людмилкой в доме Рустама:
– Не могу, – качнула она головой на вопрос сестры, которая с тревогой ожидала ответ. – Когда-нибудь я тебе всё расскажу, но не сейчас.
Надя, заметив решительность в глазах Милолики, отступила и, улыбнувшись, поинтересовалась:
– Кто такая – тётя Зейнаб? Милка мне все уши прожужжала, какая она хорошая и какие вкусняхи готовит.
В течение дня сёстры много беседовали, гуляли и дурачились, а Милолика порадовалась рвению Надежды в обучении и тому, сколько у неё учебников со всякими яркими закладочками.
– У меня есть, конечно, доступ к интернету, – сетовала Надя, – но мне его ограничили и Валентина Николаевна, местный психолог решила взять надо мной шефство в обучении, – девушка скривилась: – Наверно ей просто скучно, кроме меня здесь по парочке мужиков и женщин, а остальные старые пентюхи.
– Надя! – воскликнула Милолика, но не удержалась от смеха.
Только вот по ночам Лика долго не могла уснуть. Она тосковала. Скучала по Рустаму. Должна была радоваться и не испытывать желания расставаться с Надюшей, но сердце вопреки разуму и совести рвалось обратно – к нему, к её мрачному мужчине, к его чернеющим от страсти глазам, к его рукам, губам. Когда всё же удавалось уснуть, то ей снились картинки такого откровенного содержания, что девушка просыпалась с пунцовыми от смущения щеками.
На пятый вечер позвонил Антон сообщая, что с утра за ней с Людмилой приедет машина.
Утвердившись в безопасности друг друга, расставались сёстры с лёгким сердцем, только на прощание, Надежда задержала Милолику у двери автомобиля. Обняв, вздохнула:
– Я понимаю, что не скажешь мне – какие у вас взаимоотношения с Амирхановым, но всё же… Лик, передай ему спасибо.
– Передам,– шепнула Милолика, целуя сестру и с грустной улыбкой усаживаясь в машину.
Милолика в душе всё же надеялась, что после новогодней ночи что-либо изменится в их отношениях с Рустамом, но с горечью отметила, что он вёл себя по-прежнему отстраненно, холодно. Ей приходилось скрывать тлеющую обиду в душе и держаться с мужчиной, как и прежде.
Началось обучение в ВУЗе, и Милолика так же продолжала вечерами заниматься в библиотеке в компании неразговорчивого и изредка наблюдающего за ней Рустама. В таком же молчании проходили их совместные завтраки, редкие ужины. Всего лишь несколько раз Рустам задал вопросы Милолике касаемо её прошлого, родителей, а услышав ответ, терял интерес к разговору и, отворачиваясь, продолжал заниматься своими делами.
И Милолика внутренне сникла. Она не могла понять, почему Рустам настолько пылкий, нежный ночами и настолько днями холодный и равнодушный.
В конце января внезапно потеплело, что безумно расстроило Людмилку:
– Сне-е-е-г та-а-а-ет! – выскочила из группы детского сада плачущая сестрёнка и, заливаясь слезами, кинулась в объятья Лики.
– Боже! Ты меня напугала! Я-то думала, что-то случилось! – воскликнула девушка, прижимая к себе Милу.
– А я… А мы… – заикалась от слёз девчушка: – а мы снеговика не лепили! – наконец выговорила малышка, утирая кулачками слёзы.
– Как же не лепили? Неужели с детками…
– Мы с тобой! – возмущённо прервала Лику сестрёнка, смотря на неё обвиняющим взглядом.
В тот вечер Лика с трудом успокоила Милу и когда через несколько дней температура на улице вновь упала, и посыпал пушистый снег, она, укладывая малышку спать, пообещала:
– Завтра, если снега наметёт достаточно, я тебе обещаю, что мы прогуляем – я учёбу, а ты детсад и слепим самого красивого снеговика.
– И морковку у тёти Зейнаб возьмём! – воодушевлённо зашептала девчушка, смотря на сестру заблестевшими от восторга глазками.
– Обязательно! – с серьёзным видом кивнула Лика.– А глаза можно сделать из камешков или маслин.
– И палка нужна, и ведро, и…
Утро девчушку порадовало:
– Ура-а-а! – ворвалась она в спальню, только вернувшейся от Рустама Лики. – Снеговик! Снеговик! – заскакала козочкой по комнате.
Милолика улыбаясь, еле отправила сестру к себе:
– Беги, одевайся, позавтракаем и решим, где будем лепить, – выпроводила сестрёнку, а сама поторопилась в душ.
