Поднявшись, подошёл к встревожено смотрящей на него Лике. Ухватил её за руку и подвёл ближе к гранитной плите. Указал пальцем на выбитые надписи:
– Здесь лежит моя младшая сестра. Здесь же лежит её муж. Их не рождённый ребёнок. Они погибли. И мне больно вспоминать об этом, – цедил он слова, от которых вздрагивала девушка. – Ты считаешь, что только ты познала все муки подобного горя? Нет, Милолика, – Рустам встряхнул девушку, по щекам которой заструились слёзы: – Нет! Ты ведёшь себя как маленький, избалованный ребёнок, совершаешь поступки, которые присущи только глупой девице. Ты взяла на себя ответственность за сестёр и должна, прежде всего, думать о них! И если тебе хотелось побывать на могиле родителей – могла просто сообщить об этом Аслану – своему телохранителю и кто бы тебе отказал?
Лика, отвернувшись в сторону, тихонько всхлипнула, но Рустам, прихватив её за подбородок, заставил посмотреть на себя.
– Ты думаешь, что все вокруг душевные мрази? Никто не понимает того, что иногда хочется выплеснуть свои эмоции в тишине, наедине с собой? Нет, Милолика – это ты не понимаешь того, что у многих есть своя боль. У Зейнаб есть, у Аслана есть, у меня – есть!
– Прости, – выдохнула Лика и её глаза заполнились слезами. – Прости – я понимаю, я знаю как это больно, мне так жаль… жаль твою сестру и я… я знаю каково это – терять близких, я знаю, что ты чувствуешь.
Лика единым порывом всем телом прижалась к Рустаму, обняла его так, что Рустам нервно выдохнул. Она, всхлипывая, всё ещё шептала, поглаживала его по спине, а Рустам просто застыл.
Он ожидал чего угодно – что она начнёт оправдываться, может кричать, высказываться, замкнувшись в себе, молчать, но никак не ожидал, что Милолика начнёт его утешать.
Запрокинув голову и зажмурившись, он протяжно выдохнул, прижал это маленькое чудо к себе, ощущая, что мрак страшных воспоминаний затопивших душу рассеивается.
– Блядь, Лика… – Рустам покачал головой, заставил себя отстранить девушку в сторону и направился на выход.
Лика замешкалась, и он, вернувшись, ухватил её за локоть, выводя за собой. Пару раз заметил, что девушка нервно оглядывается, бросая взгляды на могилу и отворачиваясь, всхлипывая, вытирает слёзы.
Именно то, что Лика, в своё время не получив ни от кого поддержки, совершила опрометчивый поступок и сбежала на могилу родителей, подтолкнуло Рустама открыться ей, показать, чего не демонстрировал ещё ни одной женщине – свою боль, которая жила в его сердце уже много лет. Но именно Милолика – девочка с чистой душой, доверчивая, открытая, заставила мглу в его сердце отступить.
Рустам на следующий день после посещения кладбища перебросил все дела на своего зама. По его приказу Антон в срочном порядке организовал незапланированную поездку и, забрав Милолику, Рустам увёз её за границу.
Пять дней, прекрасных, страстных, незабываемых они провели вдвоём на берегу океана.
За эти пять дней они только и делали, что занимались сексом, ели, купались в тёплых водах и опять предавались чувственным удовольствиям.
Рустам чувствовал себя оголодавшим зверем, который, наконец, дорвался до своей добычи. Он брал Милолику везде – на каждой поверхности их уединённого бунгало. Утром, днём, вечером и естественно по ночам. Он хотел её как похотливый кобель – постоянно.
Милолика даже не подозревала, что сексом можно заниматься в стольких разнообразных позах. На третий день она не выдержала и когда рука Рустама начала своё поползновение от её живота вниз, взмолилась и со словами, что больше не выдержит начала отползать к краю кровати.
– Сможешь, милая, – Рустам, поймав её за щиколотку, рывком притянул обратно и, вздёрнув девичью попку вверх, вынудил встать на четвереньки.
Нажал на спину, заставляя её прогнуться, от чего ягодицы Милолики вздёрнулись вверх, открывая ему розовые губки, покрытые мягким пушком. Рвано выдохнув, он, одной рукой лаская её грудь, вторую провёл под животом, спускаясь вниз и начиная нежно массировать клитор, погружал пальцы в увлажнившееся лоно:
– Выдержишь, девочка, – хрипло выговаривал он, заворожено смотря на свои пальцы. – Будешь, кончая, кричать моё имя, будешь стонать – да Рустам!
И Лика нежно, протяжно стонала, срывая самообладание Рустама, который накидывался, вбивался в её тело, зверея от оргазма, в котором Лика внутри своего тела обхватывала его член, чуть ли не выдавливала стенками сокращающегося лона из него семя.
Лика засыпала от ласк Рустама и просыпалась от них же, но именно в те дни она поняла, что ей не просто нравится ласкать Рустама, она сама желает этого.
Осознала, что его слабость – её коленно-преклонная поза. Когда Лика снизу вверх смотрит на Рустама, видит, что распаляет так, что его глаза в такой момент заволакивает дымкой страсти, от желания пьянеют.
– Смотри на меня, девочка! – надсадно выталкивает Рустам, когда полностью обнажённая Милолика находится у его ног, вбирая в рот каменный член, ласкает его, помогая себе рукой.
