Неуверенно, словно опасаясь его, Милолика подошла и встала между разведённых в стороны ног Рустама.
– Итак, – начал Рустам, прищурено наблюдая за девушкой, – мне Антон сообщил о твоём вопросе по поводу договора. Я же хочу спросить у тебя – что произошло за время моего отсутствия?
Лика стояла молча, опустив голову. Сейчас отчего-то на девушку накатила тоскливая обречённость. Ей не хотелось ни разговоров, ни объяснений. Единственное чего желала, чтобы он, наконец, сказал – когда отпустит её,… Но в то же время до безумия надеялась, что он этого не сделает. Вот возьмёт и просто скажет: «Не нужен нам договор, потому как я…»
А дальше Лика с остервенением давила надежду на признание, что нужна ему. Не по договору, не за что либо, а просто так – она сама, её сердце, душа. Вскинув взгляд на следящего за ней Рустама, поняла – нет в его глазах отражения её чувств, и это плескануло жгучей болью на и так тлеющие угли разочарования в душе.
«Сколько у тебя таких наивных дурочек как я? – захотелось не спросить, прокричать ему, но у самой же нашёлся и ответ: – Много. Ему ведь ничего не стоит дать видимость заботы, нежности – лишь бы та, которая рядом, поверила и отдалась ему вся, без остатка. Нужна защита – да без проблем, подарок новогодний – да ничего не стоит!» Мотнув головой, прогоняя жалящие мысли, ответила:
– Ничего не произошло.
– Не ври мне! – повысил голос Рустам, от чего девушка вздрогнула. – Тебе кто-то звонил и после этого разговора настроение твоё кардинально поменялось. Кто это был? Тебе угрожали?
Лика, сглотнув, едва сдержала усмешку: «Доложили. Как всегда – что, как и когда она делала», – но в то же время была удивлена тем, что они не выяснили кто та незнакомка, которая ей звонила.
– Мне не угрожали, – бесцветным голосом отчиталась Лика. – Звонила однокурсница, и мы обсудили мой проект.
Рустам видел, знал, что Лика врёт и этот факт всколыхнул в нём злость. «Кручусь вокруг неё, окружил заботой и вот финал – девочка почувствовала слабину и решила устроить мне показательное выступление!»
– Что ж, Милолика – отвечу на твой вопрос по договору, но с условием.
Лика сразу вскинула на него настороженный взгляд.
– Ты мне честно отвечаешь – кто тебе звонил и описываешь кратко ваш разговор, я же в свою очередь отвечу тебе – планирую ли я продлевать с тобой договор.
– Он… там же срок установлен ровно полгода, – сипло возразила Лика.
Рустам пожал плечами:
– Результат полного исполнения тобой договора и не вспомню ли я о твоих нарушениях, будет зависеть от того – ответишь ли ты мне сейчас правду или опять соврёшь.
Лика после его слов едва не отшатнулась в сторону. Не поднимая взгляда, прикусила губу и всё же сделала пару шагов от него. Ей было страшно признаваться. «Что я ему скажу? Что, следуя наказу совершенно незнакомой женщины, следила за ним? А что будет, если он равнодушно подтвердит все её слова об изменах и спросит – на что я рассчитывала? Признаться ему в своих чувствах, чтобы он рассмеялся мне в лицо от моей наивности?»
Пару раз выдохнув, чтобы опять не расплакаться, Лика, понимая, что Рустам так или иначе выудит из неё требуемую информацию, решилась на признание:
– Мне звонила женщина, – первые слова дались Милолике с огромным трудом: – номер незнакомый, как и голос. Она сказала,… вернее она рассказала о тебе.
Рустам устало откинул голову на спинку кресла, всеми силами пытаясь заглушить нарастающее раздражение. Последние дни просто вымотали его. Усталость, раздражение… и в другой ситуации он, возможно, взглянул бы на ситуацию по-другому, но сейчас его нервная система работала на износ. И тут на тебе – такой спектакль от Милолики.
«Я же сука реально решил, что ей угрожали или что-то случилось, но не это же! Дал больше свободы и вот результат – расслабилась! Дождался слёз, скандала и сейчас глупые бабские упрёки попрут! Позвонили ей, блядь! Наверняка одна из бывших его шлюх решила просветить её в моём отношении. А то она, сука, не знала что я не белый пушистый заяц! Устроила театр одного актёра – бедная несчастная не знала, с кем заключила договор!»
– И что же такого интересного она могла тебе рассказать? – циничный вопрос слетел с губ Рустама, и Милолика лишь утвердилась в том, что следует быть осторожной в откровениях.
– О том, какой ты, к какому какой образу жизни привык, весьма… раскрепощённому. И я…
– И ты решила, – Рустам поднялся с кресла, надвигаясь на Милолику, – что я оказывается не принц на, мать его, белом коне? Не так ли? Что тебя смутило в её рассказе, Лика? Что я перетрахал кучу баб? – в душе Рустама всколыхнулась злость, которую он уже не сдерживал: – Чего ты хочешь? Чего тебе блядь не хватало? Ну же, – он дёрнул девушку за руку, впечатывая в своё тело, – Отвечай!
Рустам, сжав пальцами подбородок Милолики, заставил посмотреть на него.
– Я просто хочу знать – когда мне и сестрёнке можно будет покинуть твой дом. Когда договор прекратит свою силу. Я… я не… – Лика растерянно замолкла, когда Рустам, откинув голову, рассмеялся. Только не слышалось в его смехе веселья, отголосок злости, от которой её передёргивало.
