– Зейнаб позвонишь? – нервно усмехнулся Амирханов, зная, что его сестра в основном через экономку и узнавала новости о сыне, потому что он сам не делился с ней подробностями своей жизни. Впрочем, с ним он тоже не откровенничал.
Через десять минут Артур Каримович ответил на звонок сестры:
– Узнала?
В трубке послышался тяжёлый вздох:
– Узнала, Артур, узнала.
– Ну, так не тяни! – бросил раздражённо Амирханов.
– Вот говорила я тебе – не позволяй Рустаму втягивать девочку в свои дела, да и этот договор! Как вы додумались до такого! Это же…
– Ты мне прямо ответь – что там случилось?
– Да не знает Зейнаб толком, но девочка бледная как полотно ходит, с красными глазами, Рустам сейчас на охранниках злость срывает, вывод какой? Сам сделаешь или подсказать?
– Вот значит как, – протянул, прищурившись, Амирханов, – Ну ладно – решу я эту проблему.
– Артур, – позвала сестра, – ты, пожалуйста, будь очень аккуратен. Не решай на горячую голову, да и жалко мне эту девочку. Я Рустама люблю, сильно, но сам же знаешь его характер – задавит её и что потом?
– Ох, да что ты выдумываешь! Развела…
– Не выдумываю, Артур! Ты вспомни его отца и меня! Девочка же наивная как ребёнок, как и я когда-то была! Ты не представляешь – как мне больно смотреть на них. Рустам… он, – женщина вздохнула, – я боюсь, сломает он её. И сам тоже будет мучиться, и она…
– Всё, хватит! – прервал стенания сестры Амирханов, – Решу я эту проблему! – и, отключив связь, сразу связался с помощником племянника:
– Антон, давай дорогой, ко мне зайди и чтобы владел полной информацией по договору Рустама с этой девушкой!
– Ты соображаешь, что творишь? – свирепствовал Амирханов старший в кабинете Рустама, в то время как его племянник устало развалившись, сидел в кресле. – Никогда не думал, что ты подведёшь меня! И из-за кого? Из-за…
– Поаккуратней с выражениями, – оборвал племянник дядю, бросив на пожилого мужчину хмурый взгляд.
Два часа проведённые в спортзале позволили выплеснуть всю ярость и злость, что клокотали в душе мужчины. Рустам не понимал, не мог принять мысль, что ошибался в Милолике, в её душевной чистоте, искренности, в таких открытых, ярких эмоциях, которые она дарила ему, и без которых он уже не мог жить.
Одного охранника ему было мало, и в спарринг с ним встал его телохранитель. И вот итог – сейчас Рустам чувствовал, как ноют рёбра, из-за того, что он пропустил удар, как жжёт рассечённая в тренировочном бою губа.
Но это были всего лишь мелочи по сравнению с тем, что творилось в его душе: «Ну не могла она так резко измениться за пару дней! Что её подтолкнуло к этой истерике, к этому фарсу? Чего же блядь ей не хватало?! – задавался он в который раз вопросом: – Ну, трахал я баб! Да, много их было! И что? Она тоже была не девственницей, должна знать физиологию и потребности мужчин!» – вскипал он внутренне, но одновременно с этим в памяти всплывали моменты, которые ему до безумия хотелось повторить.
– … Марат не компетентен в данном вопросе – мне предлагаешь туда лететь с моим давлением? – брызгал негодованием дядя, пока Рустам, не слушая его, мысленно был далеко. – Всё! Отыграла девочка роль! Отпусти её, тем более и опасности больше нет, а ваши отношения – это же фарс! А если кто узнает об этом договоре? Ты не подумал? Да и если хочешь жениться, то лучше девушку из нашего круга брать, нашей национальности, Эта Милолика… Да вы же с ней не уживётесь! Разница в менталитете даст свой результат – сам же понимаешь! Вера разная! Ты об этом не подумал? Да это же…
Рустам сидел, повернувшись к дяде в пол оборота, смотрел в пол и постукивал пальцами по столешнице. Он хотел бы усмехнуться его нелепым доводам, если бы мог погасить бушующий в груди адский пожар протеста – не желал он расставаться с Милоликой! Не мог!
Пусть сейчас Рустам сомневался в её открытости, честности, но настолько прикипел к девушке, настолько сильно его тянуло к ней, что только от мысли, что её придётся отпустить – хотелось всё разгромить здесь, выплеснуть свою ярость на кого-либо, чтобы стало легче, чтобы можно было свободнее вдохнуть. Горло сводило спазмом, а перед глазами стояло лицо Лики.
Вот она после его приезда с радостью бросается в его объятия или, свернувшись клубочком у него под боком, тихонько сопит во сне, а проснувшись, сонная, с припухшими от его поцелуев губками, отзывчиво прогибается, стоит ему начать её ласкать…
– Рустам, – повысил голос Артур Каримович, вырывая его из воспоминаний, – ты меня вообще слушаешь? – голос дяди дрожит от сдерживаемого гнева и Рустам понял – да, надо отпустить её!
