Мгновенно преодолев разделяющее их расстояние, Рустам подхватил девушку, прижимая к себе, не обращая внимания на то, что она забилась мотыльком в его стальной хватке, пытаясь вывернуться, ударить его:
– Отпустите! – кричала, а Рустам, трепетно прижимая её к себе, надрывно шептал, пытаясь успокоить:
– Тише, тише моя хорошая, тише, милая. Это я! Тише…
Лика замерла, вскинула голову и неверяще прошептала:
– Рустам?
А у него по щекам скатились скупые, жгучие слёзы. Её глаза, её васильковые озёра были пусты. Не было в них больше искорок радости, обиды – ничего. Только потускневшее небо через грязное стекло окна.
– Лика, девочка моя, – шептал с надрывом Рустам, оглаживая пальцами её лицо, проводя по волосам, которые растрепались ещё больше, и внезапно резинка с них соскользнула, распуская когда-то роскошное полотно. Только вот сейчас волосы Лики едва доставали ей до плеч.
– Это ты? – всё так же неверяще повторяла Милолика, проводя по его лицу ладошками, размазывая по щекам влагу мужских слёз. – Это и правда, ты? Рустам?
Он замер, пропуская её короткие волосы сквозь пальцы и со стоном отчаяния, прижал Лику к себе, сгорбившись, пряча лицо у её шеи. Мужское тело вздрогнуло от подкативших рыданий, он не мог сдержать эмоций. Понимание, через что пришлось пройти Милолике, выжигало, рвало душу. А она, хаотично оглаживая его, вдруг всхлипнула:
– Руста-а-ам, – и приподняв его лицо, сама впилась в мокрые, соленые от их слёз губы.
Их мгновенно закрутило, засосало в водоворот желания. Это не было сексуальной тягой, нет, это была острейшая потребность почувствовать друг друга, увериться что их ощущения, осязания – не выдумка больного воображения, не сон – реальность!
Они, как безумные, вцепившись друг в друга, целовались, метались руками по телам, срывая одежду. Никто из них потом бы и не вспомнил – как они оказались у дивана, как Лика оказалась сверху – им было всё равно. Просто бешеная волна страсти, цунами снесло за короткий миг все возникшие вопросы, сомнения, страхи – не было ничего, только он и она!
Оставшись в одних трусиках, Лика выгибалась от ласк Рустама, когда он хаотично покрывал её тело поцелуями, ласкал, прикусывая соски. Потираясь о его эрегированный член, сквозь тонкую, хлопковую преграду трусиков, не в силах больше терпеть, сама отодвинула край в сторону и уже готова была сесть сверху, вобрать в себя, но Рустам, задыхаясь от переполнявшей его жажды, стиснул её бёдра.
– Тише, тише маленькая, – сквозь пелену вожделения пробилась тревога за неё, за то, что сейчас в порыве страсти сама себе причинит боль.
Милолика, жалобно застонав, вцепилась ногтями в его руки:
– Пожалуйста, – простонала со всхлипом, едва не плача от потребности в нём. – Прошу, дай, пожалуйста, – горячо шептала она и Рустам, застонав, притянул её к себе, обнял, позволяя самой опуститься, придерживая, чтобы она не действовала слишком резко.
Каждый сантиметр проникновения вышибал у Рустама воздух и он, не сдерживаясь, вторил своими хриплыми стонами наслаждения Милолике. Их голоса сплетались в упоительную музыку испытываемого блаженства.
С каждым проникновением глубже, внизу простреливала искра боли, но Милолика не могла, не хотела останавливаться. Что эта боль по сравнению с душевной, которая ввергала её в ад весь минувший год. Вопросы, раздумья – всё потом! Сейчас только он и одержимое желание как можно сильнее прочувствовать его.
Их трясло от вожделения, они то прижимались друг другу, словно стремясь соединиться так, чтобы проникнуть друг в друга, вплавиться, то отстраняясь, чтобы впившись в губы друг друга и сплетаясь языками, оглаживать тела, прикасаться, трогать, ласкать.
– Подожди, – с хрипом вытолкнул Рустам, стиснул бёдра Милолики, пытаясь сдержать её, но Лика уже была не в силах остановиться. Он усилил хватку, со стоном уткнувшись в женскую грудь:
– Девочка моя, подожди, не елозь! Блядь, я сейчас кончу, милая, подожди! – выталкивал слова, из последних сил сдерживая подкатывающий оргазм, но Милолика, постанывая, замотала головой:
– Не могу! Не могу! – шептала, вцепившись в его руки, пытаясь освободиться, и Рустам не выдержал, сильнее надавил на её бёдра, проник глубже. Запрокинув голову, сорвался на стон дикого наслаждения, пульсируя в женском теле. Он притянул Милолику к себе, обхватывая её руками, оплетая ими, содрогаясь всем телом.
– Рустам, – донёсся, наконец, до него голос Милолики и он немного отстранившись, начал покрывать её шею, лицо беспорядочными поцелуями.
Опрокинул Лику на спину и, закинув её ноги на свои плечи, начал двигаться, одновременно лаская горошину клитора. Пробежавшись взглядом по её телу, обласкал мягко покачивающуюся от его толчков грудь, и зажмурился, когда посмотрел выше.
Раньше он бы потребовал у неё открыть глаза, чтобы смотрела на него, чтобы увидеть, как в них клубится наслаждение, эйфория от подкрадывающегося оргазма, сейчас же…
Сейчас её глаза были закрыты и с губ слетали стоны удовольствия, а Рустам, помня её пустой взгляд, порывисто наклонился, не переставая двигаться, обхватил ладонями её лицо и, осыпая его поцелуями, шептал:
