Канонерка Скорпиона, ведя за собой три катера, приближалась к линкору киберов. Противник старался не дать нашим кораблям двигаться по сектору с пониженной плотностью огня, и начал вращаться вокруг продольной оси, одновременно уходя по широкой дуге. Таким образом, Скорпиону никак не удавалось пристроиться на выгодной позиции. Он находился на дистанции сто тысяч от киберов и сокращать ее в создавшейся ситуации было уже очень рискованно. Моя голова лихорадочно работала: возникла острая необходимость срочно как-то ограничить маневренность вражеского линкора. Решение подсказал компьютер. Я постарался зайти в кильватерную зону противника, сблизился с ним и открыл мощный беглый огонь. В результате такого маневра мы добились того, что киберы, стремясь сократить площадь обшивки, доступной орудиям моего линкора, прекратили рыскать в стороны по отношению к направлению движения. Вследствие этого вращение вражеского корабля стало равноускоренным. Скорпион тут же подстроился под его период, и как только канонерка вошла в необходимый нам сектор, бросился в молниеносную атаку.
Киберы приняли единственно верное решение: они включили силовое поле. Однако его достаточная мощность генерировалась в течение двадцати секунд. Канонерка Скорпиона в отчаянном пике свалилась на линкор противника, кромсая его правый борт. На расстоянии семь тысяч от врага она отклонилась от курса и ушла от столкновения. Катера выполнили свою задачу. Рене и Серый прикрыли собой днище Скорпиона, заплатив за это дорогую цену. Две полусферы, в том числе и половина, ведомая Серым, превратились в разодранные, спекшиеся массы металла. Эти останки катеров были как из пращи выстрелены набирающим мощность силовым полем и отправились в бесконечный путь по вселенной, унося тела погибших мальчишек.
Катер же Юлы довершил начатое Скорпионом дело. Он не стал уворачиваться от линкора киберов, а, наоборот, сознательно пошел на таран. Роботы пытались изменить траекторию полета катера и открыли по нему ураганный огонь. Уже за полсекунды до столкновения наша машина превратилась в сгусток плазмы, дышащий жаром болид. Юле не удалось поразить сам линкор противника, но он врезался в единственную уцелевшую канонерку киберов. От этого удара она отлетела от корабля-матки и была выброшена электромагнитным экраном последнего прямо под залпы моих орудий. Через десяток секунд у канонерки киберов было распорото брюхо. Она развалилась на две части, которые хаотично завертелись и стали постепенно удаляться от нас.
Чтобы нивелировать наши потери, киберы выстрелили вслед Скорпиону абордажным снарядом. Этот тип машин, снабженных форсированным, но малоресурсным двигателем, имеет вид конуса, на острее которого находится мощнейший заряд пучкового оружия. Абордажный аппарат напичкан уникальной электроникой, позволявшей ему с феноменальной точностью пробивать корпус корабля противника. При этом снаряд как бы инъектирует в отсеки неприятеля находящихся в его полости штурмовиков, которые громят все на своем пути и в итоге захватывают судно. Данная тактика напоминает действия термитов: внешняя оболочка вроде бы более-менее целая, а чуть тронь — и все рассыпается, так как внутренности уничтожены.
Такая участь реально угрожала Скорпиону. Его потери все же были слишком велики, чтобы расправиться с киберами--штурмовиками. Я пока что ничем не мог помочь этому экипажу, и мне оставалось только молиться на природную хитрость его командира. Скорпион оправдал мои надежды. Он ринулся к канонерке Вола. Смысл этого маневра сразу был мне понятен. Скорпион занял такое положение, что на прицельном сканере киберов изображение его корабля и аппарата Вола проецировалось в одну точку. Теперь самым главным было то, чтобы роботы не догнали Скорпиона раньше времени и не успели вцепиться мертвой хваткой в его корпус. Два наших корабля сближались: пять тысяч, тысяча, триста, сорок километров. Казалось — столкновение неизбежно. Но он успел каким-то чудом нырнуть под корпус Вола. Это произошло за тысячную долю секунды, то есть настолько быстро, что компьютер абордажного снаряда не успел осознать подмену одной цели другой, и киберы вмазались в канонерку Вола.
Мощность заряда абордажного аппарата была рассчитана на среднюю степень повреждения противника, а на самом деле он попал в уже сильно разбитый корабль. Поэтому роботы вошли в Вола как нож в масло, чуть ли не пробив его насквозь. От такого сотрясения произошло размагничивание топливного хранилища и, как следствие, аннигиляция позитронов. В черноте холодной пустыни вспыхнуло новое микроскопическое светило, быстро отдающее свою энергию всепожирающему, голодному до теплоты вакууму.
