– Ты отлично провёл время с моей девушкой. Даже вишенку её сорвал. Метку поставил! Да и она, надо сказать, хорошо так задницей виляла. То с тобой, то со мной. Кто же знал, что наша заучка такая шлюшка?
Я не выдержал. Это выше моих сил. Эти слова мгновенно разрушили дамбу, что так долго сдерживала гнев по отношению к лучшему другу.
С рычанием я толкнул его в грудь, да так, что тот снёс столик у дивана.
– Ты совсем рехнулся?! Где Элизабет?
– Ушла! По твоей милости!
– Не вали с больной головы на здоровую, – заорал в ответ Мэтт, вскакивая на ноги. – Она отвергла нас обоих, и мы просто по дружески потрахались! Перестань уже делать из этой шлюхи святую! Она ещё с четвёртого курса по мужикам сохнет! Дрочила в ванной каждый день, я сам видел!
Я в два шага преодолел расстояние, разделявшее нас с Мэттом, и, ощущая как неистово в голове гудит желание причинить боль. Сломать. Разорвать. Покалечить. Убить!
Я со всей силы ударил его кулаком в нос, сплющивая и с треском его ломая. Мэтт глухо взвыл, отшатываясь, а я снова ударил его. Теперь уже в челюсть.
– Заткнись, урод! Заткнись! – голосил я, нанося ещё один удар. – Ты постоянно оскорблял её!
Отойдя от неожиданного нападения, Мэтт, выросший в окружении трех старших братьев, легко увернулся от четвёртого удара. А вот я не успел. Он со всей дури засадил мне в грудную клетку кулаком, заставив согнуться, хватая ртом воздух, и коленом ударил в лицо.
Сука!
Голова запрокинулась, и я свалился на спину.
– Тебя она вообще не волновала, – Мэтт пнул меня по корпусу, – пока я не решил сделать её своей!
Он размахнулся ногой ещё раз, но я, будучи в своё время не раз битым в приюте, в уличной драке понимал поболее блондина.
Я шустро перекатился по полу, швырнул под ноги Мэтту декоративную подставочку для ног и, пока тот, запнувшись, пытался не рухнуть на пол, вскочил на ноги.
Секунда, и об голову Мэтта с громким звоном разбивается массивная ваза для цветов.
Пока растянувшийся по полу Мэтт дезориентировано тряс головой и пытался собрать глаза в кучку, я активировал магию, отгораживая себя от Мэтта.
– Ну и чего ты добился, друг? – последнее слово сопровождалось самой мерзкой насмешкой, на которую был только способен Мэтт.
– Что-то мне подсказывает, что друга-то у меня никогда и не было. Я должен был ещё на втором курсе понять, какая ты гниль.
Мэтт рассмеялся и тяжело поднялся, прекрасно зная, что я его уже не трону.
– Мне плевать. Хочешь искать свою шлюху? Вперед и с песней! Я возвращаюсь в Англию. К чёрту всё!
Мэтт взял рюкзак, и, бросив последний взгляд на мое замершее тело, покинул раскуроченный номер.
Я ещё долго стоял посреди разгромленной комнаты, а потом потряс головой и прошёл в спальню, в которой, собственно, и лишил Элизабет девственности.
Я попытался почувствовать её запах или хотя бы его отголоски, но она капитально вычистила комнату магией.
Слова Мэтта, как и его удары, до сих пор звенели в голове. Я всё никак не мог определиться в своём отношении к произошедшему.
Как относиться к себе? Как относиться к Элизабет?
Как относиться к её последним словам, к её признанию в любви?
И, самое главное, вчера никто из нас не подумал о защите. Этот факт вносил в его сознание ещё большее беспокойство и смуту.
Чёрное и белое перемешивалось в его голове.
Я ощущал и вину перед ней, и злость на неё. Хотелось забиться в угол, как в далёком детстве, и рыдать, но беспокойство за Лиззи подстегнуло меня.
Я взял себя в руки, схватил рюкзак и, приведя комнату в порядок, выскочил из номера.
Слушать обе главы под песню Лазарева Сергея "Лови"
Я знал, что если Лиззи пожелает потеряться, то у неё прекрасно это получится. У неё вообще всё прекрасно получалось. И даже принимать в себя два…
Нет, об этом думать нельзя!
В доме, где раньше жили Уилкинсы, – бывшие Боунс, стоял стойкий запах недавнего присутствия Элизабет. И то, что она решила сбежать, зная, что я обязательно буду её искать, выводило из себя.
Хотя я и радовался, что с родителями у неё всё получилось. Раз уехали все вместе, значит она вернула им память и наша с Мэттом помощь ей даже не потребовалась.
Впрочем, неудивительно. Обычно это нам требовалась ее помощь. Она была всегда довольно надоедливой заучкой, часто поучала, ругала за нарушение правил Академии. Но стоило случиться беде, произнести не то заклинание или просто получить проклятие, то почти весь наш курс обращался к ней. В том числе и мы с Мэттом.
В какой-то момент мы стали воспринимать ее присутствие как данность.
Я вышел из дома, еще раз на него взглянув, чтобы запомнить магический образ Лиззи. Если я хочу ее найти, надо накладывать его на окружающее пространство. Но только в том случае, если она сама не окружит себя защитными заклятиями.
Тогда труба. Мне с моими знаниями даже близко с ней не тягаться. Я всегда отвечал за боевую магию, а он как раз за защиту.
Тяжело вздохнув и скинув от Австралийской куртку, я зашагал по многолюдной улице, чувствуя боль и тоску в душе.
