Мы сидели в гостиной снятого «Уилкинсами» домика на берегу океана. Всё здесь на удивление сильно напоминало мне, оставленный в Англии дом. Такие же голубоватые обои, пёстрая обивка мебели. Только вместо семейных фотографий на стенах висели пасторальные пейзажи. А самое главное здесь был океан, раскинувшийся на все обозримое пространство. Смотреть на него без слез было невозможно, он впитывал мою боль, мое унижение, наполняя силами для предстоящего разговора с родителями.
Силами для жизни в одиночестве.
Еще немного постояв, я прошла и села рядом с матерью на диван, взяв ее теплую руку в свою. Разговор не должен быть долгим. Деймон скорее всего помчится за мной, а видеться с ним я не планирую. Никогда.
Отец все это время меряет шагами комнату, поглядывая на меня исподлобья. Поджимая губы и готовясь очевидно высказать все что думает о своей непутевой дочери.
Мы никогда не были близки. А когда я узнала, что волшебница, отдалились окончательно. Мы жили в разных мирах, и я все реже приходила к родителям со своими историями, чаще всего просто закрываясь в своей спальне. Теперь же мир волшебной Англии для меня закрыт и родители единственный маяк, благодаря которому я могу еще плавать в этом бесконечном океане жизни
– О чём вам рассказать? – наконец, со вздохом спрашиваю я, прерывая гнетущее молчание.
– Обо всём. Ты мало что объясняла, пока училась в этой вашей закрытой школе или академии. Так, может, всё-таки пришла пора поделиться с родителями? – мягко предложила мама, поглаживая мою руку.
Но ее ласка не помогала избавиться от страха перед предстоящей исповедью. Не помогал и океан, мирно волнующийся в свете полуденного солнца.
Рассказать – значит пережить всё заново. Каждое испытание, каждый удар пыточным заклятием, каждую увиденную смерть. И… самое главное… своё падение. Падение, о воспоминаниях, от которых хотелось себя убить
. Падение, разрушившее жизнь. Падение, разбившее то немногое, что было по-настоящему дорого.
– Хорошо, я всё расскажу, – согласилась я и встала, нервно оглянувшись на дверь. Родители напряглись. – Но у меня есть просьба. Большая. Давайте переедем? Прямо сегодня. Сейчас.
– Но зачем? – недоумевали родители, переглядываясь.
– Я расскажу. Потом. Не спрашивайте. Пожалуйста, – шептала умоляюще, переступая с ноги на ногу, не в силах поднять стыдливый взгляд.
Родители молчали. А когда я краем глаза посмотрела на них, то увидела с какой тоской они осматривают полюбившийся им дом. Словно прощаясь. Потому что люди всегда важнее вещей. Даже самых ценных.
– Столько вещей, – пробормотала мама и протяжно вздохнула, приняв решение. – Дэн?
Отец кивнул и мрачно взглянул на меня.
– Мы сделаем, как ты хочешь. Эмма, можешь собираться.
Я на миг вспыхнула радостью, чувствуя как похолодевшая кожа теплеет.
– Спасибо. Спасибо большое.
– Но тебе придётся всё рассказать. И не увиливать, как ты это всегда делала, а сказать правду. Ты поняла меня?
Голосом седовласого отца можно колоть лёд, а взглядом его же и топить. Но я уже не боялась и была согласна на всё. И в этот же момент пришла дурацкая мысль, почему я не вспомнила этот его взгляд перед самым позорным поступком в своей жизни.
– Да, папа. Я всё расскажу.
* * *
Наверное, со временем я смогла бы всё забыть. И лица мальчиков, искажённые агонией страсти, и свои крики экстаза. Возможно, даже смогла бы забыть и нежные до щемящей тоски в душе поцелуи Деймона, и его волнующее ощущение внутри себя.
Да, через полгода или год я могла бы всё это забыть, если бы не ярко-голубое зелье, которое держала в своих руках.
Это был универсальный тест на определение беременности, цвет которого определял пол будущего младенца. Это зелье я нашла в местной магической аптеке, после того как, наконец, решилась рассказать родителям о самом постыдном событии в своей жизни.
Именно тогда услышав от напряжённой матери полувопрос-полуутверждение, я погрузилась во мрак и отчаянье:
– И вы, конечно, не предохранялись?
Шок и ужас на моем лице испугал родителей и мама тотчас кинулась придержать мое пошатнувшееся тело. Мерлин, что же я наделала. Я ведь хотела построить карьеру, я хотела стать ученым, разрушать темные проклятия, переводить древние магические манускрипты. Я хотела стать не девкой, оттраханной двумя друзьями по пьяне, а личностью.
Может не все потеряно. Может быть, как говорится, пронесло?
Не пронесло.
Я невольно накрыла живот рукой и посмотрела на себя в зеркало. Бледное, исхудавшее лицо, тусклые волосы и ни на дюйм не изменившийся живот, хотя прошло уже почти два месяца. За которые я успела обустроить родителей в новом доме, на другом конце города, сменить паспорта и даже поступить в университет на кафедру темных проклятий.
Что же теперь делать?
Аборт?
Я думала о событии, которое разделило мою жизнь на до и после, и остро осознавала свою вину.
Раньше я была самой верной подругой, которую любили и ценили два прекрасных человека. Теперь же я презренная сука, которая своей медлительностью довела такую прекрасную дружбу до блядства.
И пусть все мы были одурманены алкогольными парами, это ничего не меняло.
