Надёжно усыпив парней, я сделала шаг назад. Потом ещё один и ещё. С размаха захлопнула дверь и кинулась в ванную, спотыкаясь и ударяясь о мебель.
Даже пребольно ударившись коленкой я совсем никак не отреагировала, спеша в ванную. По лицу непрестанно текли слёзы, но совсем не от физической боли.
Закрывшись в ванной и выкрутив краны до предела, я встала под обжигающий поток воды. Схватила с полки жёсткую мочалку и принялась яростно тереть тело.
Я смывала с себя засохшие подтёки спермы, и громкие рыдания вырывались из её горла. Оттирала засохшую кровь с внутренней стороны бёдер и выла от ненависти к себе.
Увидев в зеркале множество засосов по всему телу, я упала на колени, самым натуральным образом забившись в истерике.
Я продолжала терзать своё тело мочалкой, раз за разом намыливая и натирая грудь, руки, ноги и даже лицо. Во рту чувствовался приторно-солёный вкус, и я прополоскала рот раз, другой.
Да, я отмыла своё тело, но смогу ли так же легко отмыть и свою душу?
Я замедлила движения мочалкой, вспоминая некогда забытые слова лучшего друга: «Ты же волшебница!» – и закричала, ударившись затылком о кафель.
Я поняла, что втоптала в грязь всё то чистое и светлое, из чего состояла дружба нашего «золотого трио».
Своими пагубными желаниями я разрушила сам фундамент отношений, выстроенный приключениями и совместным преодолением трудностей.
Теперь уже никогда больше не будет этого «вместе». Я своим отвратительным поступком отрезала себе все пути к дружбе с этими замечательными волшебниками. Я больше никогда не увижу их, я больше никогда не осмелюсь вернуться в Англию.
Путь домой для меня заказан.
Самым мерзким было то, что я всё вспомнила. Каждую улыбку, каждый поцелуй, каждую просьбу и каждый стон.
Каждое проникновение и, главное, то неземное наслаждение, которое окутывало меня в их руках.
Взгляд в зеркало. Красное от трения лицо было чистым. Но вот в душе чистоты больше не было, как и на теле, которое стало всего лишь инструментом удовлетворения низменной похоти.
– Шлюха! – закричала я своему отражению и ударила его кулаком.
Зеркало разбилось, с печальным звоном посыпались осколки, символизируя полнейший крах жизни.
Без дружбы Деймона и Мэтта я больше никогда не буду цельной. Без них я никогда не стану собой.
* * *
Быстро собравшись, я тихонько открыла дверь спальни и осмотрелась. Парни лежали в тех же положениях. отлевитировала Мэтта на кровать рядом с Деймоном.
Потом прибралась, сметая все следы своего несмываемого позора, написала короткую записку: «Не ищите меня», – и ещё раз посмотрела на друзей.
«Последний взгляд», – решила я для себя и вышла из номера.
На выходе заплатила администратору ещё за три дня, стараясь не вспоминать, в каком виде та меня увидела.
Вдохнув тёплый, влажный воздух, я осмотрелась. На улице стояла яркая от городских огней ночь. Повсюду, словно деревья в огромном лесу, возвышались дома, почти царапающие небо. Они прикрывали своей тенью дома поменьше, даруя защиту от ветра и полуденного солнца.
Я подумала о родителях и понадеялась, что они примут меня – падшую, разбитую, опозорившую себя в глазах одних из самых близких ей людей – и простят.
От этой мысли надежды на то, что самолёт, в котором я полечу разобьётся, уже не так сильно меня домогали.
Вот только общего состояния это совсем не улучшало. Мне казалось, что она самолично обезглавила всех жертв, павших во время второго противостояния с Маркусом.
– Вы в порядке? – раздался голос водителя, когда я ехала в такси в аэропорт Джакарты.
Я взглянула в зеркало заднего вида. На неё смотрели добродушные бледные глаза старика с небольшими седыми усами и бакенбардами на лице. Он явно был англичанином. Но завязывать разговор и интересоваться, как он попал сюда, в эту удивительную страну, я не собиралась и отвернулась.
Я безучастно смотрела на проносившиеся мимо красоты города, который толком не увидела и, наверное, не увижу уже никогда.
– Вы будто кого-то потеряли, – мягко напомнил о себе таксист, словно я была его внучкой, заплутавшей в лесу.
А ведь так оно и было. Я заблудилась. Сначала в своих чувствах, потом – в своих желаниях.
И вот во что это вылилось.
В похоть, грязь, грех!
– Себя. Я потеряла себя, – прошептала я, и вытерла слезинку, катившуюся по щеке.
Аэропорт. Самолёт. Аэропорт.
Недолгий поиск нужной фамилии в справочнике. Тридцать фамилий Уилкинс и двое из них врачи. Не прошло и суток с моего позора, как я уже нежилась в крепких объятиях матери и отца.
Рыдала в их руках, захлёбываясь слезами. Извинялась и упрекала себя, за то, что стёрла память и не рассказала обо всём откровенно.
За то, что в какой-то момент волшебный мир стал мне ближе любимых родителей.
Дэн и Эмма Боунсы меня простили, пусть и были очень обижены. Но они на самом деле любили меня, поэтому о долгих обидах не могло быть и речи. Тем не менее, после обдумывания всего произошедшего, они попросили всё же рассказать о том, как я жила без них.
Вот завтра еще одна глава от страдающей Лиззи))) а вот в четверг… От Мэтта))) Очень уж интересно, забудет ли он друзей. С Деймоном все понятно. Будет искать. А Мэтт?
