Он зарычал, сорвал простынь, и резким движением накрыл мне лоно.
– Это мое. Там моя метка. Я бы узнал тебя в любом обличье, если бы не думал, что схожу с ума.
– Деймон, я не, – холодок прошел по коже. Таким злым я его не видела.
– Ты просто решила, что ты все знаешь лучше всех. Что одна страдала, что только тебе нужна близость. Ты винила меня в безразличии, но и сама никогда не шла на контакт.
– Это не правда! – закричала я, чувствуя как слезы обиды жгут глаза. – Я тебя совсем не волновала.
– Так ты и ничего не сделала, чтобы это изменить. Плыла по течению прямо на член Мэтта.
Пощечина была оглушающей, но Деймон даже не дернулся.
– И вместо того, чтобы прийти ко мне, поговорить, стать моей, ты сводила меня с ума как воровка, прокрадываясь в ночи в мою кровать, – продолжал говорить он и я начала понимать какую страшную ошибку совершила.
– Деймон, пожалуйста…
– Я поставил на тебе метку, теперь я знаю, как тебя найти. Не пытайся снова сбежать и забрать у меня сына.
– Деймон, – уже закричала я, чувствуя как от эмоций не хватает воздуха.
– Я действительно думал, что знаю тебя. Я думал, что для меня нет никого роднее. Но ты просто наплевала на все, из-за одной нелепой ошибки. С низвела наши отношения своим поступком до уровня приятельских, – тяжело вздохнул он и, сняв магический звуковой купол, открыл двери.
– И, – я сглотнула. – Что теперь? Что будет теперь? Между нами.
– Я не уверен, что мы когда-то были. Была ты и все остальные, – последний раз посмотрел он на меня, охватывая взглядом потрепанный вид, зареванное лицо и вышел.
Оставил меня тихонько выть в кулак и захлебываться слезами от того, как нелепо я разрушила собственное счастье. Как нелепо его потеряла.
Спасибо, что вы со мной). Ну что, скажите? Прав Деймон, в своей обиде на Лиззи? Или зря обижается и должен все простить?))
Глава 7. Деймон
Погорячился. Правда понял только на следующее утро. Пришел к Лиззи в дом, но встретил не страстную любовницу, а глыбу льда. И сколько не пытался вывести на разговор, она упорно не шла на контакт.
Отказывалась не то что разговаривать о прошлом и будущем, а просто находиться рядом со мной. И только одна отрада была во всём этом. Она совершенно не препятствовала моему общению с Адамом, который с большим восторгом принял в свою жизнь отца.
Я стал приходить к Адаму несколько раз в неделю и Лиззи старалась не присутствовать на этих встречах, словно ощущая себя лишней, а на деле не желая нарываться на конфликт, который мог вспыхнуть мгновенно.
Она закрывалась в своём кабинете и налегала на работу, которая теперь кормила её семью. Брать у меня деньги она отказалась категорически, зато вполне благосклонно принимала подарки, которые я приносил малышу.
Как будто у неё был выбор.
Адам был очень своенравным ребёнком и уже в этом возрасте вполне умел добиваться своего.
– Папа, – однажды услышал я, стоя за дверью спальни, когда Лиззи читала ему книжку на ночь в его комнате.
– Да, верно родной. Завтра придёт папа.
– Ку-ку.
– И он обязательно с тобой поиграет, – спокойным голосом отвечала Лиззи, зная простой язык, которым общался её сын. Наш сын. Он уже очень хорошо умел показывать жестами, что ему нужно.
– Мама. Папа.
Два простых слова и я заметил, как напряглась после них Лиззи, почти незаметно смахнула слезы. Какой же я идиот. На эмоциях высказал то, что думаю. Но в тот момент, после осознания что я мог быть с любимой уже очень долго, меня охватил лютый гнев. И она была единственным, на кого его можно было вылить.
– Нет, дорогой завтра ты поиграешь с папой, а потом приду я. Давай уже спать. Песенку спеть?
*** спустя несколько месяцев***
Я сидел в кабинете, заполняя записи по текущим пациентам, когда в приоткрытую дверь увидел пробегающего медбрата, потом ещё одного.
Я удивился скорости, с которой они бежали, но знал, что ситуации в Экстренной Магической помощи бывают самые разные. Я смотрел в записи, а видел перед собой записку Лиззи. Совсем недавно полученную и прочитанную.
Я не смогу сегодня увидеть Адама. С утра они с Лиззи пойдут на пробный урок в школу для дошколят, а потом сразу на спортивные занятия. Вечером уже у меня начинается смена и я даже не смогу пожелать сыну спокойной ночи.
Как же надоело!
Я устало откинулся в кресле и положил руки за голову. Фантазии уносили меня далеко туда, где я, не будь дебилом, мог бы жить вместе со своей семьёй. С сыном и Элизабет.
Укладывать его спать, а потом приходить в спальню к ней. Я бы ласкал её тело в свете прикроватной лампы, медленно снимал бы смешную пижаму с котятами.
Я прикрыл глаза, полностью окунаясь в мечты. Лиззи почти не изменилась, но в тоже время стала другой, более статной, уверенной, хотя в душе всё ещё оставалась подружкой, с которой я разгадывал тайну философского камня.
Чаще она молчала, но иногда я видел, как ей хочется отчитать меня. Как тогда в юности.
– Кансингтон!
В кабинет влетел Тейт, запыхавшийся с круглыми от ужаса глазами.
– Что! – Я вскочил. Приход друга на работу мог означать только что-то действительно важное. То, что касалось семьи. – Лиззи? Адам?
