Гораздо позже я лежал возле сына в палате госпиталя и гладил его по кудрявой голове. Страшно было подумать, сколько могло быть загублено жизней, если бы не сотрудничество магов и простых людей. Нет, волшебники конечно прячутся. Если люди узнают, что их разумом можно так просто управлять, если они поймут насколько слаба на самом деле их наука, они начнут отлавливать волшебников и сажать в клетки как животных. И дело не в том, что волшебники не смогут защититься, дело в количестве… На миллион простых людей приходится один волшебник. Именно поэтому есть статусы неразглашения о магии, именно поэтому спасателям подтирается память, именно поэтому есть очень тонкие договора между мирами. Никто не хочет войны.
В голове еще бродили мысли о произошедших событиях, но их сносило теплой волной, которую нес любимый тихий голос.
Она заканчивала читать одну из сказок Барда Бидля, написанные волшебницей Джоан Роулинг, успешно притворяющийся простым писателем.
Буквально час назад я вернул ей книгу, когда мы поняли, что для жизни Адама опасности больше нет. Элизабет почти прыгнула на меня и сжала в крепких, долгожданных объятиях, но тут же неловко отпрянула.
– Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира, – прочитала Лиззи и отложила томик на тумбочку, где уже лежали несколько книг.
Адам в полной мере заразился любовью к чтению от матери. Лиззи сидела с другой стороны кровати сына. Она поправила одеяло на груди малыша и с улыбкой посмотрела на меня.
– Деймон. Ты стал замечательным магомедиком и я тебе безмерно благодарна. Я готова умереть, когда думала, что Адам больше не откроет глаза. Спасибо!
Мы смотрели друг на друга впервые без неловкости и напряжения.
– Как будто я мог поступить иначе. Ты же знаешь, как я люблю вас, – признался я без утайки, в надежде, что от эйфории она готова будет меня выслушать и простить.
Лиззи зарделась и опустив ресницы мягко улыбнулась, глубоко вздохнув.
– Ты мог бы стать прекрасным офицером магопорядка, – сказала она тихо. Адам уже спал. Подняла глаза, которые в тусклом свете казались черными, а на волосах рассыпанных по плечам играли блики. – Ты мечтал об этом.
– Ещё до войны. Потом всё смешалось. Я. – трудно подбирать слова, даже если репетировал их сотню раз.
Я посмотрел Лиззи за спину, где было приоткрыто окно, из которого заносило влажные потоки воздуха. На улице накрапывал дождь. Я хотел применить магию, потом немного подумав, встал и закрыл окно в ручную, еще некоторое время собираясь с мыслями и смотря в непроглядную стену дождя. Чувствую, как Лиззи смотри мне в спину, это ощущение уже привычное. В глаза она смотреть боится. Дурочка. Моя дурочка.
Я повернулся, застав ее врасплох и она тут же покраснев отвернулся и начала перебирать страницы книги. Я забрал ее и опустился на корточки. Взяв тонкую руку в свою, я медленно ласкал пальцами тыльную сторону ладони и ведя дорожки по линиям жизни. Лиззи часто задышала и хотела убрать руку, но я подтянул ее ближе к губам и поцеловал. Это придало сил.
Руки дрожали, сердца пели, и только острая боль воспоминания, что между нами всегда будет третий, не давала нам сорваться в пропасть страсти, которую она точно питала к ко мне. Я терпеливый, я подожду. Теперь когда мы рядом нам некуда спешить.
– Если честно я сам не знал, кто я и как жить дальше, – заговорил я и ощутил как внимательно прислушивается Лиззи. Посмотрел в ее глаза и утонул в их глубине. – Ещё тогда, после войны. У меня была ты, как якорь, а потом и тебя не стало из-за нашей глупой ошибки.
– Деймон, я…
– Молчи и слушай, – потребовал я, но она покачала головой.
Глава 8. Элизабет
– Это я виновата, – мне было невыносимо видеть на любимом лице страдания. Я хотела забрать их себе. Я хотела, чтобы Деймон был счастлив. Пусть это даже будут другие женщины, которые у него часто появлялись. Я больше не следила за ним, но иногда чувствовала запах чужих духов.
Было больно, но ещё больнее видеть, как в его глазах вспыхивала ревность. Просто так. Без причины, словно он снова окунался в воспоминания, где между нами стоял третий.
Я часто спрашивала себя, а если бы у сына были светлые волосы и голубые глаза? Остался бы Деймон? Осталась бы в его взгляде любовь?
Сомнения терзали, но я никогда не высказывала их вслух, потому что не хотела рушить стену, которую мы только начали строить.
Заново.
Возникла пауза. Каждый думал о своём, пока Деймон наконец не сказал:
– Я долго думал об этом. И возможно доля твоей вины там действительно была. Но не больше, чем моей или, – он тяжело вздохнул, – Мэтта.
– Деймон, я хотела…
– Подожди, я не закончил, – его голос стал жёстким, как никогда прежде. – Ты отказывалась говорить несколько месяцев, до этого четыре года ты просто меня игнорировала, за исключением нескольких эпизодов. Я долго терпел твоё безразличие. Так что послушай.
